Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 3 – Майкл Скофилд

— Я спросила, где мой муж.

Слово «муж» повисло между ними нелепо, как чужая вещь в комнате мертвых. Ирсена почувствовала это сразу. Муж должен был быть здесь. Не после. Не когда совет закончит решать. Не когда хранительница принесет бумаги.

Здесь.

Рядом с ней.

У ложа. У двери. Между детьми и теми, кто протягивал к ним руки.

— Он разговаривает с советом, — сказала Вейра.

Ирсена закрыла глаза.

Не от слабости.

От того, что открытыми глазами это было не вынести.

Снаружи послышались шаги.

Тяжелые. Быстрые. Знакомые.

Сердце, измотанное родами и страхом, дернулось так больно, будто его ударили изнутри.

Дверь открыли.

Ровен Таргард вошел в комнату, и все остальные сразу стали тише.

Он был в черном дорожном камзоле, хотя из замка никуда не уезжал. На плече — застежка с гербом рода, дракон, сомкнувший крылья над пламенем. Белая прядь у виска выбилась из перевязи, лицо казалось высеченным из серого камня.

Ирсена помнила это лицо другим.

Не мягким — Ровен никогда не был мягким. Но живым. Сдержанным, внимательным, иногда усталым. В редкие ночи, когда совет не стоял между ними невидимой стеной, он мог смотреть на нее так, будто видел не дар, не фамилию, не расчет брака, а женщину.

Сейчас он смотрел так, как смотрят на поле после битвы.

Оценивая потери.

— Где дети? — спросил он.

Ирсена не поняла, к кому обращен вопрос, пока Вейра не ответила:

— В соседней комнате. Живы. Но отклик крови не подтвердил право на немедленное внесение.

Ровен повернул голову к ней.

— Что значит «не подтвердил»?

Вейра раскрыла книгу.

— Нестабильный знак. Родовое пламя приняло мальчика с задержкой, девочка дала искажение. Варрская кровь вмешалась сильнее ожидаемого.

Ирсена услышала главное.

Не «слабые».

Не «без дара».

Искажение.

Вмешалась.

Значит, отклик был.

Значит, они лгали даже в формулировках.

— Ровен, — сказала она.

Он посмотрел на нее.

Только теперь. По-настоящему.

Его взгляд задержался на ее лице, потом скользнул к скомканным простыням, к ее рукам, к следам крови, к мокрым волосам, прилипшим к вискам. На миг в его глазах что-то треснуло. Не нежность. Не ужас. Скорее внезапное понимание, что решение совета имеет тело. И это тело лежит перед ним, обессиленное, но еще живое.

— Они забрали детей, — сказала Ирсена. — Принеси их.

Ровен молчал.

Всего несколько ударов сердца.

Потом повернулся к Вейре:

— Я хочу видеть результаты обряда.

Ирсена почувствовала, как внутри все остановилось.

Не детей.

Он попросил не детей.

Результаты.

Вейра едва заметно кивнула, будто получила именно тот ответ, которого ждала.

— Конечно, милорд.

— Ровен, — повторила Ирсена.

Теперь в ее голосе не было ни просьбы, ни боли. Только имя. Последнее, что еще связывало их напрямую, без совета, без рода, без закона.

Он не подошел.

— Ирсена, сейчас нужно действовать осторожно.

Она смотрела на него, и комната постепенно становилась очень четкой.

Вот жаровня. Вот книга. Вот лекарь с серыми пальцами. Вот Вейра, спокойная, как закрытая дверь. Вот Ровен — ее муж, отец ее детей, лорд драконьего рода.

И вот расстояние между ними.

Всего несколько шагов.

Целая жизнь.

— Осторожно? — спросила она.

Он сжал челюсть.

— Если отклик спорный, совет может потребовать полной изоляции детей до второго обряда.

— Они новорожденные.

— Я знаю.