Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 7 – Майкл Скофилд

Маленькое пламя вспыхнуло в чаше у стены.

Не синее.

Не золотое.

Черное с тонким золотым краем.

Все замерли.

Вейра резко обернулась к жаровне. Лекарь выронил металлический зажим. Повитуха зажала рот ладонью.

Ровен смотрел на пламя так, словно впервые увидел правду без печатей и подписей.

Ирсена медленно улыбнулась дочери.

— Тише, моя.

Пламя погасло.

Саяна успокоилась не сразу, но затихла, когда Ирсена прижала ее щекой к себе.

Вейра подошла к жаровне, всмотрелась в мертвые угли и сказала слишком спокойно:

— Этого не было.

Ирсена подняла глаза.

— Конечно.

Вейра повернулась к ней.

И они поняли друг друга.

Одна сделает вид, что ничего не видела, потому что правда разрушит ее порядок слишком рано.

Другая унесет эту правду с собой, потому что детям нужно вырасти.

Северные ворота открыли до рассвета.

Замок Таргардов спал не полностью. За темными окнами двигались тени, но никто не вышел проводить изгнанную жену. Это тоже было частью милосердия: сделать так, будто ее никогда не было.

Ирсену вынесли в крытую повозку. Она настояла, чтобы дети остались у нее на руках, хотя лекарь говорил о слабости, кровопотере и риске. Риск был в том, чтобы выпустить их хоть на мгновение.

Ровен шел рядом до самых ворот.

Без плаща, без стражи, без совета.

Словно только теперь вспомнил, что может быть просто мужчиной.

Поздно.

У повозки он остановился.

Серое предрассветное небо висело над замком, тяжелое, влажное. На башнях не горели приветственные огни. Родовой дракон, высеченный над аркой, смотрел вниз каменными глазами.

— Я найду вас, — сказал Ровен.

Ирсена сидела внутри, укрытая темным одеялом. Дети спали. Эймар у левой руки, Саяна у правой.

— Нет.

— Ирсена.

— Ты не найдешь меня, Ровен. Ты найдешь только тогда, когда я сама больше не смогу скрываться. И если этот день придет, запомни: я буду не ждать тебя. Я буду защищаться.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— От меня?

Она посмотрела на него через узкую щель между занавесями повозки.

— От всех вас.

Это было последнее, что она сказала ему в ту ночь.

Кучер тронул поводья. Колеса скрипнули по камню. Северные ворота медленно остались позади.

Ирсена не оглянулась.

Не потому, что была сильной.

Потому что знала: если оглянется, увидит человека, которого когда-то хотела любить, и на миг станет больнее. А у нее больше не было права на лишнюю боль. На руках спали двое детей, которым она только что купила жизнь ценой собственного имени.

Повозка выехала на темную дорогу.

За спиной остался замок, где ее называли женой, пока было удобно, и стерли, когда она стала опасной.

Впереди была неизвестность.

Холод. Чужие земли. Слухи. Охотники. Годы, в которых придется лгать о фамилии, о прошлом, о том, почему у сына иногда светится ладонь, а дочь смотрит на огонь так, будто он должен слушаться.

Ирсена опустила губы к темной макушке Саяны, потом к виску Эймара.

— У вас будут имена, — прошептала она. — Даже если весь их род сделает вид, что вы не родились.

Сын чуть пошевелился во сне.

Дочь сжала крохотный кулак.

На горизонте занимался рассвет.

Не золотой.

Серый, жесткий, без обещаний.

Но Ирсена все равно встретила его с открытыми глазами.

Потому что в эту ночь ее стерли из книги Таргардов.

А она вынесла из их замка будущее, которое однажды заставит эту книгу гореть.