Книга Зима на Полынной улице, страница 64 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Ба… Бариен? – слабо зовет Анежа, и голос, обычно сильный и звонкий, срывается на хрип.

Где-то за углом скрипит табурет, ножками елозит по деревянному полу, и кто-то легким шагом спешит к Анеже. Из-за печи выглядывает девчонка-подросток. Серые глазищи, огромные на ее худощавом лице, горят настороженным любопытством.

— Погодите… Только не вставайте, папа сказал, что не надо.

Анежа кивает, удивленно рассматривая тонкую фигурку. Она много раз видела эту светленькую девочку в поселке, но не знала, что она дочь печника. Не знала, что у печника вообще есть дочь, и почему-то даже не могла представить его с детьми, хотя – почему нет?

— Сейчас принесу поесть!

Девочка исчезает и возится с другой стороны печи, переставляет что-то с места на место, стучит ножом, а потом аккуратно несет Анеже дымящуюся миску.

— Бульон из сушеных грибов с лечебными травами, – поясняет она. – Сейчас, еще за ложкой и морсом сбегаю…

Анежа хочет отказаться, ей неудобно, но останавливает себя. Какой смысл воротить нос от еды, если она уже стольким обязана Бариену и девочке? Поэтому Анежа молчит, глотает слюну и перебирает пальцами под пледом, разминает их, чтобы не ходили ходуном, когда она возьмется за ложку.

Суп вкусный, наваристый. Зелень застревает между зубами, и Анежа неловко пытается выковырять ее языком. Дочь Бариена остается рядом – наблюдает, облокотившись о подоконник. На ней серо-фиолетовая, цвета зимних закатов, растянутая кофта с дырявым рукавом и юбка до колена.

— Как… я к вам попала? – наконец решается спросить Анежа, утолив первый голод.

Девочка глядит в окно, водит пальцем по обледеневшему стеклу.

— Папа нашел. Они с Маркизой пошли за вами в лес, когда Феолан вернулся один.

— Просто так?

Девочка поворачивается к Анеже и хмурит светлые брови.

— Не сказала бы, что это просто. Я вообще-то просила его не идти, мне было очень страшно! Но папа сказал, что вы там в лесу сгинете к черту.

— Так и сказал? – против воли Анежа глупо улыбается. Наверное, потому, что «сгинуть к черту» – весьма точное описание прошедшего вечера.

Она до сих пор отчетливо помнит одержимость, охватившую ее душу, поймавшую в тиски волю… и ужасается при мысли, что даже сейчас она не сдается. Будь у нее шанс, она бы пошла другим путем, была бы внимательнее, смотрела, куда ступает, но все равно пошла бы, наплевав на снег и опасность. Потому что ей необходимо попасть в Ориенталь!

— А сколько сейчас времени? Всего несколько часов прошло, да? Я же не пролежала без сознания целые сутки?

Девочка мотает головой.

— Значит, еще могу успеть… – сама себе шепчет Анежа. – Ладно, не на утренний поезд, но на следующий. Могу успеть.

— Зачем? – Девочка склоняет голову набок и смотрит на Анежу с недоумением. – Папа объяснил мне, что вы рветесь в Ориенталь. Но что вы там забыли так срочно?

— Это мой дом. Я из…

— Да все знают, что вы с севера, – отмахивается девочка. – Но это же не повод пёхать через весь лес в пургу! Повезло вам, что папа у меня такой… Я бы не пошла вас спасать.

— Бросила бы человека без помощи?

Анежа спрашивает спокойно и вовсе не пытается задеть – она думает о своем. Но девочка вспыхивает, будто ее уличили в чем-то гадком.

— Значит так, да. Бросила бы! – отвечает она, упрямо задирая нос. – Вы под лед неглубоко провалились, до колена всего лишь. И вообще, вы ведь сами туда ринулись! Сами и виноваты. Не понимаю, на что вы надеялись!