Онлайн книга «Черная рябь»
|
Повитуха на это ничего не ответила, лишь взгляд её стал тёмен и суров… * * * Иринушка назвала дочку Василисой в честь мужа. Василий, узнав, что жена в его отсутствие родила, поспешно вернулся с ярмарки и, войдя в дом, первым делом взглянул на дитя, запеленованное и спящее на лавке. — Девочка у нас. Дочка, – ласково проговорила Иринушка. Василий непристойно выругался и сплюнул в сторону. — Эх, и вправду девка народилась! Я до последнего думал, что брешут люди! Сына ждал! Так ждал! Иринушка, не ожидав от мужа таких чувств, замерла на месте, открыв рот от изумления. — Так и девочка хорошо, Васенька! Помощницей мне будет! – наконец проговорила она. Взяв проснувшуюся дочку на руки, Иринушка оголила грудь и прижала к ней маленькую головку, покрытую еле заметным светлым пушком. Василий махнул на них рукой, скорчил недовольное лицо и вышел из избы, хлопнув дверью. — Васенька, стой! Куда же ты? – крикнула ему вслед расстроенная Иринушка, но это его не остановило. Спустя несколько дней Василий вернулся домой: грязный, хмельной, он едва стоял на ногах. Иринушка испуганно ахнула, увидев мужа в таком состоянии, подбежала, взяла под руку и помогла переступить порог. Василий рухнул на пол у двери и пробормотал: — Ладно, жёнка. Дочь, так дочь. Обратно ведь не запихнёшь её! Мужчина пьяно захихикал, потом уронил голову на пол и тут же захрапел. Иринушка сморщилась, кое-как стянула с пьяного мужа грязную рваную одежду, прикрыла спящего одеялом и всю ночь проплакала от облегчения и счастья. Утром Василий проснулся, взял крошечную дочку на руки и принялся качать её. Больше он ни разу ничем не попрекнул Иринушку. * * * Жизнь молодой семьи наладилась, неспешно потекла вперёд, как текут в туманные дали реки. И всё бы ничего, да только маленькая Василиса росла уж больно слабой да болезненной. Стоило сквозняку дунуть, она принималась кашлять и чихать. Иринушка старалась уберечь дочку от всего, осенью и зимой она почти не выпускала её на улицу, кутала в тёплые платки да сажала на натопленную печь. Других детей у них с Василием не народилось, поэтому вся материнская забота досталась одной-единственной дочке. Василиса почти всё время сидела на печи, точно воробушек, смотрела на мать большими голубыми глазами. Личико её было бледным и печальным. — Ничего, Василиска, не вечно тебе на печи сидеть! Подрастёшь, окрепнешь и будешь с деревенскими пострелятами по лугам да пригоркам бегать, в лапту, в салки играть. Когда девочке исполнилось пять лет, Василий не выдержал и строго сказал жене: — А ну, Иринушка, хватит уже девку нашу на печи мурыжить! Она у тебя дома скоро зачахнет – людей-то только из окошка видает! Ей гулять, бегать надо, а не под твоими шалями да одеялами сидеть! Василиса, услышав слова отца, вся встрепенулась, ожила, глаза её загорелись яркими огоньками. Но, взглянув на мать, она снова поникла. Иринушка покачала головой, нахмурилась. — А, поди, как заболеет? Нет уж! Пусть дома сидит! Здоровее будет! – строго ответила она. — Да что ты над ней, как курица над яйцом, кудахчешь? Отпусти девку погулять! – не унимался Василий. Но Иринушка была непреклонна. Уперев руки в боки, она топнула ногой и погрозила дочери пальцем. — Не слушай отца, Василиска, – наказала она. – Сам бы хоть раз у твоей постели посидел во время болезни, не хорохорился бы так! |