Книга Черная рябь, страница 92 – Екатерина Шитова

Девушка испугалась, она представила во всей красе свою дальнейшую участь: отец наверняка прогонит её с позором из дома. С грудным ребёнком на руках, голодная и холодная, она будет скитаться по деревне, точно бродяжка, отовсюду её будут гнать палками и обзывать потаскухой. В конце концов она умрёт от нищеты с этим никому не нужным, нагулянным ребёнком на руках… Представив всё это, Иринушка решила беременность свою скрывать от всех до последнего, а когда родится ребёнок – избавиться от него. План казался девушке довольно простым, и ей и вправду много месяцев удавалось прятать растущий живот под свободными платьями и длинными шалями, но, когда начались роды, она прокляла и обманщика Санко, и саму себя, корчась от боли в маленькой, тёмной избушке повитухи Пелагеи.

Вообще-то старуха последние годы уже не помогала роженицам, глаза её плохо видели, а в руках почти не осталось силы. Но Иринушка пришла к ней с сильными схватками, вся в слезах бросилась в ноги, и она не смогла отказать в помощи. Пелагея по старой памяти приняла роды, перерезала пуповину, обмыла и запеленала кричащее дитя. Но когда она узнала, что задумала сделать с ребёнком молодая мамаша, то в сердцах сплюнула на пол и прогнала Иринушку прочь. Тогда-то она и сказала ей, что такой страшный грех так просто с рук не сойдёт.

— Эта вина станет проклятием, оно навсегда повиснет над твоей неразумной головой! – зловеще произнесла старуха перед тем, как Иринушка покинула её избу с новорождённым ребёнком на руках.

У Иринушки не было сил спорить и оправдываться, она лишь вздохнула и поплелась в сторону Зелёного озера…

Спустя три года после свадьбы с Василием Иринушка уже была готова поверить в слова повитухи Пелагеи о проклятье. Ей, молодой и здоровой, всё никак не удавалось понести от мужа. Косые взгляды свекрови её смущали, а предположения родни о том, что она пустая, расстраивали до слёз. Она боялась, что её ненаглядный Васенька устанет ждать, бросит её и слюбится с другой. Одиноких девок в деревне полно!

Но долгожданная беременность всё изменила. В первый месяц Иринушка никак не могла поверить в то, что это случилось – она то и дело задирала юбку и проверяла, нет ли промеж ног крови. На второй месяц она наконец осмелела, рассказала о своём положении мужу и родне. С тех пор Иринушку оградили от тяжёлой работы, берегли, сдували с неё пылинки. Всю беременность Иринушка высоко задирала голову от гордости, а когда пришла пора рожать, она позвала на помощь уже знакомую повитуху Пелагею.

— Зачем тебе эта старуха? Она уж руками не владеет! Вёдра с водой от колодца едва носит, сил-то у неё совсем нет! Уронит ещё на пол младенчика нашего! Позовём лучше Аглаю, она молодая ещё, шустрая, – заругалась свекровь, когда Иринушка попросила её сбегать за Пелагеей.

— Нет уж, маменька! – упрямо ответила Иринушка. – Я только с бабушкой Пелагеей рожать буду. Больше ни с кем!

Свекровь спорить не стала, привела в дом старую повитуху, а сама встала на пороге в растрёпанных чувствах.

— Чего тут толпиться? Чай не на базаре! – проворчала Пелагея, выпроваживая за порог взволнованную женщину.

— Видишь, бабушка Пелагея, – проговорила Иринушка, тяжело дыша между частыми схватками. – Никакого проклятия на мне нет. Зря ты меня только стращала.