Онлайн книга «Черная рябь»
|
— Вот увидишь личико своего дитятка и все муки разом позабудешь. Всё сможешь, милая ты моя, всё сможешь. Недолго осталось мучиться. Лицо молодой роженицы покраснело от напряжения. Одна за другой мощные потуги выталкивали из её чрева ребёнка, и вот он наконец появился на свет. Тяжело дыша, Иринушка с облегчением ждала первый детский крик, но в избушке вдруг повисла странная тишина. Молодая мама испуганно посмотрела на старуху. Та склонилась к младенцу, лежащему на полу, и что-то делала с ним. — Бабушка Пелагея? – позвала Иринушка. Голос её, охрипший от крика, задрожал, на душе стало нехорошо. — Погодь! Пуповину распутываю. Вот ведь горюшко – завязалась узлом прямо на шейке! – ответила старуха. Освободив младенца от толстой пуповины, она перерезала её ножом, а потом взяла неподвижное тельце и принялась трясти его, растирать и похлопывать. Склонившись к крошечной, слегка вытянутой головке, покрытой светлыми волосами, повитуха прочитала несколько молитв, но всё было без толку – ребёнок не шевелился, не кричал, личико его было синим и безжизненным. Положив маленькое тельце на стол, старуха обернулась к бледной как снег Иринушке. — Ох, бедняжка! Как и сказать тебе такое? – она замолчала, но потом продолжила. – Помер твой младенчик. Зря только мучилась… Иринушка вскочила на ноги, почувствовав, как вниз по голым ногам потекла тёплая кровь. — Да куда ж ты? Стой! – голос повитухи стал строгим. – Послед ещё не вышел! Навредишь себе и следом за ребёнком издохнешь! Но Иринушка будто не слышала слов старухи. Она уставилась на крошечное тельце, неподвижно лежащее на столе, и глаза её наполнились слезами. Откинув за спину длинные волосы, она подошла к ребёнку, взяла его на руки и поднесла к полной груди. Когда приоткрытые губки младенца коснулись пухлого коричневого соска, по телу Иринушки побежали мурашки. Она затряслась всем телом, по щекам потекли слёзы, а из груди капнула капля жёлтого молозива. Эта капелька смочила маленькие посиневшие губки ребёнка, и он вдруг встрепенулся, втянул в себя воздух и закричал – громко и пронзительно. А потом, почуяв материнское молоко, жадно присосался к груди. От сердца у Иринушки отлегло, она улыбнулась и посмотрела на повитуху победным взглядом. — Не зря я мучилась, бабушка Пелагея! Жива моя доченька! – прошептала она. Старуха всплеснула руками и заохала, запричитала от радости: — Ох и девку ты народила! Ох и пронырлива будет! Едва родилась, а уже обманула старую бабку! Ну хитра! Она подошла к Иринушке и погладила шершавой ладонью светлые волосики новорождённой девочки, похожие на лёгкий пух. — А я уж решила, что тебя Бог за прошлый грех наказал, – прошептала старуха. От этих слов щёки Иринушки вспыхнули огнём, она отвернулась в сторону и резко проговорила: — Типун тебе на язык, бабушка Пелагея! Повитуха помолчала, потому вздохнула тяжело. — Эту-то девку оставишь али как? Иринушка резко повернула голову, обиженно поджала подбородок и воскликнула: — Да что ты такое говоришь, бабушка Пелагея? Конечно, оставлю! Я ведь теперь замужняя жена! Васенька мой ребёночка пуще меня ждал! Пузо моё каждый вечер гладил. Вот вернётся с ярмарки, порадуется дочери! Старуха снова горестно вздохнула и покачала головой. Пошептав заговор на вышедший послед, она бросила его в печь. Потом обмыла руки, накинула на голову тёмный платок и направилась к двери. Остановившись у порога, она обернулась и тоскливо произнесла: |