Книга Воронье гнездо, страница 37 – Марика Макей

Нетрудно догадаться, что ночь я провел мучаясь от бессонницы, в страхе и большой печали. Мне понравился Федор Ильич, понравился душистый чай, которым он меня поил, и мед, будто только что забранный у пчел. Я до сих пор ощущал вкус угощения, но теперь, когда стало понятно, что лесник – отпечаток прошлого, призрак, меня начинало мутить от этих воспоминаний.

Утро было недобрым. Мало того что я ни капли не выспался, так еще и пасмурное небо нагнетало обстановку. Меня обволокло уныние… А если подумать – только подумать – о том, что мне и ребятам предстояло раскопать труп Федора Ильича и совершить обряд упокоения заблудшей души, то и вовсе становилось жутко. Даже представить было сложно, что испытывал Федор Ильич, когда доставал тело Митрофана из болота… Как на такое вообще можно решиться?!

Мне не давала покоя еще одна мысль – почему Федор Ильич стал отпечатком? Неужели он умер не своей смертью? Кто-то расправился со стариком так же, как он со сверстниками – с Митрофаном, или была иная причина того?

— Что это у тебя? – Голос бабушки вырвал меня из размышлений.

— Старое фото, – очнувшись от сна наяву и широко зевнув, ответил я. – Нашел недавно.

— Федор Ильич? Это что, получается, ты лазил в его дом? Господи, Слав, я думала, ты вырос из таких проказ. Хотя, если вспомнить, за что тебя отправили сюда…

— Да нет, ба, все не так. Я ее просто нашел… и подобрал. Не знаю зачем.

— Затем, что фотографии выкидывать нельзя. Подобрал, и правильно сделал, лучше сжечь. – Бабушка протянула руку к снимку, я отдал. – Ох, красивый был парень! Я его вот таким и помню. Он старше меня на несколько лет, я в девках заглядывалась на него. Тогда он казался мне таким взрослым и важным… Жаль, так и не женился, один помер.

— А как он умер?

— А как все старики умирают, так и помер. Тощая с косой пришла и забрала во сне. Тихо ушел, мирно.

— Тогда я вообще ничего не понимаю…

— А чего тут понимать? – Бабушка вопросительно уставилась на меня.

— Ба, а ты, когда молодая была, замечала в Вороньем Гнезде что-нибудь странное? Ну там, голоса какие-нибудь, звуки… может, призраков?

— Опять ты о чертовщине, – фыркнула она. – Все-то тебе неймется!

— Все со мной в порядке, просто интересно… Может, легенды у вас какие-то были в молодости, поверья. Мне это для городских ребят надо. Буду им потом ужасы рассказывать.

— Ох, ну и молодежь пошла… только маньяков да мертвяков вам подавай!

Я постарался натянуть на лицо улыбку, хотя не было никакого настроения.

Бабушка обреченно вздохнула:

— Гадали мы с девками по ночам, в бане гадали на суженых, с зеркалами и свечами. Там всякое могло привидеться… Сейчас-то я понимаю, что эти гадания только и придумывались для того, чтобы девок молодых пугать, а раньше… Эх, – бабушка, сидевшая в кресле, звонко хлопнула себя по коленям, – во все верили. Глупые были.

— Значит, ты тоже что-то видела?

— Сама я только раз что-то заметила, да уж не помню что. Потому как показалось мне. А вот Люська, подружка юности, однажды чуть до смерти не напугалась… Да только негоже такое внуку рассказывать!

Бабушка махнула рукой, насупилась и даже покраснела, а мне стало дико любопытно, чего это она вдруг.

— Нельзя вот так историю обрывать! – задорно воскликнул я. – Ба!