Книга Воронье гнездо, страница 36 – Марика Макей

Я прервался, чтобы перевернуть лист бумаги и смочить пересохшее горло слюной. Мысли в черепной коробке жужжали роем диких пчел. Меня то бросало в жар, то бил озноб.

Еще мая мамастара гаваривала чтобы упокоить заблудшую душу нужно акрапить останки святой вадой и зачитать молитву. Но не та молитва должна упокоить мертвеца что сочинялась пасторонним, а та что пашла из сердца да от души. Вот пряма так и гаварила. Я вспомнил ее слава и принялся искать тело старого лесника на балоте. В паследнее время именно его отпечаток все чаще прихадил ко мне и наравил запугать до смерти. Где тело утопленного я знал ибо забыть то зверство было выше мочи моей. До сих пор тот день снится мне в кашмарах, а других снов я и вовсе не вижу…

Теми поисками я искалечил себе все тело и душу. Я сам нырял на дно трясины страхуясь только привязаной к топалю веревкой. Страх выварачивал внутрености наизнань, слез пралил больше чем красна девица, но то ж я сам винават в сваих мученьях.

Как поднял тело Митрофана со дна балота я зделал все как вилела мамастара. Облил труп святой вадой из церкви каторой тогда уж и в помине не было и рассказал ему обо всех тяготах хранящихся в моем стариковом сердце. Все сказал. И поплакал и пращенья папросил и пажелал теперича спать спакойно. И даже если паначалу мне все казалось сплошными враками то после того я уверовал аканчательно ибо Митрофана с тех пор не видел.

Все дастойны правильных пахорон. Вот и я пахоронил убиенного как надобно и понял тагда что отпечатки памяти или демоны прошлых лет или призраки как кому угодно раждаются из за неправильности. Митрофана засасала трясина никто его не отпевал не праважал как надобно вот он и астался блуждовать по миру. Значит нужно искать обиженных мертвецов…

Письмо было датировано пятнадцатым июня одна тысяча девятьсот девяносто шестого года, подписано «Ф. И. Андропов». Я закончил читать и тут осознал, что меня мутит. Живот скрутило, предательски выступившие слезы жгли глаза. Я спрятал лицо за ладонями.

— Да, – подал голос Глеб, – жуткая история. А теперь, если поверить в призраков, и того хуже…

— Где… – еле выдохнул я, – где ты нашел коробку?

— На чердаке одного заброшенного дома. Мы прочесывали тогда все пустующие постройки, искали зацепки.

— Этот дом находится на болоте? В зарослях ивняка?

— Ну да, – ответил парень. – Он, кстати, за огородом твоей бабушки. Его почти не видно из-за стланика, но…

— Значит, это Федькины вещи, да? – обращаясь скорее к себе, чем к собравшимся, задал вопрос я. – И он жил в том доме…

Я соскочил с места, метнулся в гостиную и прильнул к кружке с водой, забытой кем-то на столе. Выпил залпом, немного отдышался и вернулся на прежнее место. Ребята испуганно переглянулись.

— Слав, объясни, – попросила Зоя.

— Я был там, – икнув в попытке подавить рвотный рефлекс, буркнул я. Вода немного охладила взбесившийся желудок. – Сегодня. История про Митрофана – правда… Все, что рассказал лесник, было правдой. – Я измученно взглянул на нее. – Тот, кто спас меня из болота, – Федька, Федор Ильич, лесник, живущий в том доме.

— Живший, ты хотел сказать? – поправила Зоя.

— Живший, но обитающий там до сих пор, – глухо пробормотал я. – Похоже, мы нашли первый отпечаток, который нужно упокоить.