Книга Воронье гнездо, страница 34 – Марика Макей

— Ничего я не рвану… И вообще, если ты перепугался, как маленькая девчонка, это не значит, что и я струшу.

— Ты говори, говори, да не заговаривайся, – оскорбился бугай.

— А с кем имею честь разговаривать? – саркастично бросил я.

— Ванька я, второй по возрасту после Глеба, так что прояви капельку уважения.

— Меня учили уважать не по возрасту, а по уму. Прости, мое уважение придется заслужить.

— Угомонись, Толстый, – приказал Глеб, останавливая Ваньку. Тот, как мне показалось, уже было собрался применить силу, раз не хватило интеллекта для словесной перепалки. – Пусть посмотрит коробку, он теперь с нами.

Я машинально ухмыльнулся, Толстому такая реакция не понравилась, наверняка затаил на меня обиду.

Зоя легонько хлопнула мне по плечу и, мотнув головой, дала понять, что следует идти за ней. Мы направились в сторону спальни, Инга в этот момент жгла нас недовольным взглядом. Не знаю, что она там себе надумала, я даже не стал напрягать мозг для предположений, но по спине пробежал неприятный холодок.

— Вот, – сказала Зоя, доставая из-под кровати небольшую потрепанную коробку, – тут все, что мы нашли. Каждый по сто раз просматривал записи и эти странные вещи, но никто ничего особенного не обнаружил. Не знаю, что ты надеешься откопать.

— Пока что мне просто любопытно на все это взглянуть.

— Что ж, тогда оставлю тебя одного… а то, не дай господи, Инга примется на себе волосы рвать.

— В случае чего – ты же спасешь меня от нее?

— Конечно.

Зоя улыбнулась и ушла в гостиную, где тусовался народ, а я почему-то завис на несколько минут с идиотской улыбкой.

Опомнившись, потянулся к коробке и скинул с нее пыльную крышку. Помимо того, что в ней действительно было много странных вещей и пожелтевших писем, меня привлекла одна-единственная фотография. На ней был изображен щуплый пацан примерно моего возраста – улыбчивое лицо, торчащие уши, старомодная кепка-восьмиклинка, перевернутая козырьком назад. Нахлынуло странное чувство, будто я уже где-то встречал этого паренька, а потом, сложив пазл памяти воедино, я задрожал всем телом. Фотография выпала из рук. Со снимка, прищурившись, веселым взглядом смотрел Федька – тот, что забрал меня с окраины Уйского и подвез до Вороньего Гнезда.

— Слав! – послышалось гулко, будто из бочки. – Эй, Слав, прием!

— Я же говорил, в штаны наложит. – Голос Толстого привел меня в чувство. – Очнись, убогонький!

Я вздрогнул всем телом и перевел взгляд на ребят. Несколько пар взволнованных глаз таращились на меня и жадно требовали объяснений. Зоя сидела рядом и держала фотографию, поднятую с пола, Глеб и Ванька, скрестив руки на груди, нависали надо мной, будто горы над альпинистом, а Катюха с Ингой топтались за широкими спинами ребят.

— Это Федька, – еле выговорил я и закашлялся оттого, что горло пересохло. – Федька…

— Ну допустим, Федька, – раздраженно вздохнул Глеб. – Что с того?

— А то, – соскакивая с места и хватая Глеба за плечи, забормотал я. – Я видел его, видел, ясно? Он подвез меня до деревни на своей старой кляче, он разговаривал со мной, отвечал на вопросы… Я же говорил, что видел ребенка! Это призраки… Призраки!

— Так, – оборвал меня Глеб, усаживая обратно на кровать, – давай по порядку. О чем речь?

Пришлось рассказать ребятам все, что я успел увидеть и услышать в Гнезде. Я начал с самого начала, вспомнил каждую деталь с момента встречи с Федькой, не забыл упомянуть похищение, попытку бегства из деревни, поход в баню и ребенка-привидение. Я нес все, что приходило в голову, путался, запинался, возвращался к пропущенным деталям пазла и снова пытался изложить свои мысли. В моем рассказе все события сплелись в один невразумительный комок. Показалось даже, что меня начало лихорадить.