Книга Воронье гнездо, страница 32 – Марика Макей

К моему великому облегчению, от дома Федора Ильича в большой, цивилизованный сельский мир вела еще одна дорога. Точнее, единственная дорога. Та тропа, которой я прошлепал к избушке лесника, вообще не предназначалась для переправы, и пользовался ею только сам Федор Ильич.

С одной стороны перекошенный от времени домик примыкал к густорастущей полосе ивняка, тянущейся, как сказал мой новый знакомый, до третьей деревенской речки, с другой – к сельскохозяйственному строению, именуемому током. Именно на току зерно обрабатывали, просушивали и засыпали в железные амбары на хранение.

За время разговора с Федором Ильичом я успел просохнуть, но комки грязи, облепившие мои шорты словно виноградные гроздья, присохли намертво. Я попытался стряхнуть с себя остатки болота, но тщетно.

— Бабушка меня убьет…

— И правильно сделает!

Я обернулся, готовый едко ответить тому, кто помешал моим весьма важным мыслям, но, увидев Зою, тут же остыл. Она – мой новый друг, с ней нужно быть мягче.

— Кажется, кто-то сорвался с поводка?

— Шутка о Цербере? Серьезно? – Зоя скрестила руки на груди и, ухмыльнувшись, вздохнула. – А я-то думала, шутник всея деревни не цепляется за одну и ту же колкость дважды.

— Ты права, лажанул. – Я виновато потупился, но не сдержался и рассмеялся в голос. Настроение у меня теперь то и дело менялось. – Что ты тут делаешь?

— Ходила за зерном для кур. – Зоя махнула рукой в сторону тележки с мешком, которая стояла за ее спиной. – А у тебя спрашивать не имеет смысла? Наверняка причина в чем-то зловещем…

— Что смешного? Вы же тоже страдаете от своенравного характера этой деревни.

— В последнее время мы научились действовать тихо… Хотя, если честно, это больше похоже на бездействие. Когда Глеб нашел ту коробку с письмами и другим хламом на чердаке…

— Коробку?

— Ага, коробку. – Зоя мотнула головой и с усилием дернула тележку.

Я перехватил ручку, оттолкнул от нее Веснушку и сам повез зерно. Дорога шла в гору.

— Спасибо, – выдохнула Зоя.

— Так что за хлам?

— Обычный хлам. Старый, пыльный и ничего не значащий. – Зоя ненадолго задумалась, потом продолжила: – Видишь ли, раньше в деревнях, если с человеком случалась беда психического характера, его никто не лечил… Не было тут заведений подобного рода. Да и сейчас нет.

— После того, что я видел, могу поверить в любой бред… Неужели ты думаешь иначе?

— А что ты видел, Слав? Ничего… А в этих письмах есть все! И ведьмы, и демоны, и проклятия, и еще много разной чепухи. А вещи старого хозяина писем вообще из разряда чертовщины… Я просто не могу принять такую правду.

— Я должен увидеть все это!

— Да пожалуйста, – вздохнула Зоя. – Попроси у Глеба, он покажет.

Мы оба замолчали. Подруга погрузилась в свои мысли, а я думал, как чешется под футболкой тело. Когда я бежал за воображаемым ребенком в импровизированной чалме, изранил обнаженный торс колючками и крапивой.

— Нервы? – Зоя вопросительно покосилась на мою руку под мышкой.

— Грязь, – крякнул я, интенсивно почесывая зудящий участок, – и ссадины. Я, вообще-то, чуть не утонул.

— Даже не удивительно, – фыркнула та. – Меня поражает только, зачем ты все время ищешь неприятности на свою голову.

— В этот раз они сами нашли меня. Я спасал ребенка, хотел поступить как герой.