Книга Воронье гнездо, страница 40 – Марика Макей

— Тебя как, кстати, звать-то? – меняя тему разговора в попытке оттянуть неизбежные мысли о предстоящей операции и отгоняя неумолимый страх, спросил я.

— Вано, а он, – Кики ткнул в непривычно молчаливого Рыжего, – Саня.

Рыжий Саня беспомощно посмотрел на меня и состроил гримасу, чем-то отдаленно напоминавшую слабую улыбку. Мне показалось, его тошнило. Не мудрено, я специально не ужинал перед походом на кладбище, но дурнота все же нет-нет да накатывала.

— А Кики – это чтобы не путать с Ванькой То́лстым?

— Да нет, – как-то уклончиво ответил Кики.

Катюха звонко загоготала.

— Давай, Вано, – передразнила она интонацию парня, с которой он представился, – расскажи историю своего прозвища.

Сейчас уже посмеивались все собравшиеся, а меня начало одолевать любопытство.

— Да чего там рассказывать, – буркнул Кики, – история как история… Начал я как-то икать на всю ивановскую, а эти, – парень ткнул пальцем в каждого из ребят, – только ржать и горазды. Нет чтоб воды подать, руку помощи протянуть, так сказать, а они только крякали, как утки при спаривании. Вот как сейчас!

Ребята заливались смехом. Казалось, все уже забыли, куда мы направляемся. А кладбище тем временем становилось все ближе…

— Я, между прочим, тогда весь в грязи извозился – падал, шишек и синяков набил, а они… – Кики рассказывал, а сам ухмылялся. Похоже, его тоже забавляла эта история. – А на следующий день в штабе эти сволочи встретили меня хоровым иканием, представляешь? Снова ржут и икают всем табором! Несколько дней подряд икали, потом кто-то Кики придумал. Так и прилипло.

— Зато креативно, – подметил я. – А то Рыжий да Толстый.

— Это что, – хмыкнул Кики. – Батя рассказывал, еще пацаном был, его друг на улицу мешок вафель притащил. Еще вспомнил, говорит, вкусные были. Так вот, потом этого друга Вафлей и прозвали, так погоняло по сей день и живет с ним… Это раньше Вафля только смешно было, а теперь-то, когда под этим словом подразумевается попросту лошара, еще и унизительно. Уж лучше Кики.

— Ага, или Цербер, – подхватила Зоя и укоризненно глянула на меня, но улыбку сдержать не смогла. – А у тебя, Слав, есть кличка?

— Мм, есть вообще-то. Артос.

— Это как мушкетер, что ли? – Кики нахмурил брови.

— Мушкетеров звали Атос, Портос и Арамис, – вставил Глеб, – а это слово, скорее всего, от английского art. Художник?

— Типа того, – ухмыльнулся я. – Граффитчик.

— Артос – это так… утонченно, – саркастично заметила Зоя. – И пафосно. Тебе под стать.

Я снова по-идиотски заулыбался… Почему-то хотелось отвечать улыбкой на любые слова Веснушки, пусть даже саркастичные. Да что вообще со мной происходит?

Пока витал в облаках и попутно пытался разобраться в себе, не заметил, как перед носом выросли довольно высокие железные ворота кладбища, сваренные из стального «уголка». «Храм мертвых» был обнесен крашеным частоколом. Глеб тяжело выдохнул и с неприятным скрежетом отодвинул засов, открывая путь к мертвецам.

Шум деревьев, растущих за оградами могил, и чавканье не убранной на общей территории жухлой травы под ногами были единственными звуками, наполнявшими пространство. Начал моросить мелкий дождь, нагнетая обстановку. Мне представилось, что это не я сейчас стою в обители мертвых, а парень из жуткого триллера и вот-вот заиграет какой-нибудь трек, дающий понять, что герою конец…