Книга Воронье гнездо, страница 41 – Марика Макей

Луна светила на удивление ярко, но, чтобы рассмотреть таблички с именами на крестах, все равно приходилось светить фонариками. Ладно хоть девчонки догадались их взять, потому что я, да и остальные парни, уверен, ни разу не подумали о такой необходимости.

Большинство могил были ухожены. Мы решили проверить сначала самые невзрачные, кажущиеся заброшенными, и угадали. Место упокоения Федора Ильича было спрятано под ветками невысокого кустарника. Он сильно разросся и опутал корнями почти весь могильный холмик, такой же одинокий, каким был при жизни покоящийся там человек. Крест с крышей покосился, голубая краска на нем облупилась. Фотографии не было, только имя: Андропов Федор Ильич.

Я заранее поинтересовался у бабушки, сколько полных тезок старого лесника могло лежать на кладбище. Вышло бы крайне глупо, если бы мы раскопали не того Андропова. Но бабушка уверила, что такой только один, так что ошибки быть не могло. Бояться нечего, кроме собственного акта вандализма. Ну и встречи лицом к лицу с разлагающимися останками мертвеца… Плевое дело.

Лично меня на кладбище пугало абсолютно все. От жутких кованых оград из тонких прутьев, разномастных крестов, памятников до шуршащих на ветру венков и искусственных цветов. Я боялся просто дотронуться до всего этого, словно, прикасаясь, можно было заразиться опасной болезнью. А еще вороны. Эти птицы были повсюду и, казалось, никогда не спали. Звонкое «кар-р» в мрачной кладбищенской тишине испугало меня до чертиков. Я сильнее сжал пальцами черенок лопаты.

Перед тем как начать копать и выковыривать намертво засевший в земле кустарник, все немного помедлили, молча глядя на могилу. Глеб, как истинный лидер, дал команду на старт, и работа закипела.

Поначалу было очень страшно, но за тяжелой работой мысли о том, что я нахожусь ночью на кладбище, отошли на второй план, и страх притупился. Спина ныла, руки горели от быстро появившихся мозолей, а в висках монотонным «бом-бом» стучал пульс. Воды, кроме святой, никто не взял, но я почему-то не отважился ее испить. Слабо моросящий дождь тоже не позволял утолить жажду, а только нервировал.

Часы тянулись бесконечно долго. Работали не разговаривая. Молчание было каким-то тягучим и слишком плотным, но открыть рот не решался никто. Дождь совсем не помогал. Земля под ногами становилась липкой из-за примеси глины, это месиво толстыми комьями налипало на кроссовки. Мне хотелось сдаться и отказаться от затеи, но я терпел боль в руках и усталость из последних сил. Не желал показаться слабаком, которым был на самом деле, как я теперь понял… Девчонки, как назло, крепились. Обе пыхтели от натуги, но не переставали копать.

Через некоторое время Глеб стоял в разрытой могиле уже по грудь. Когда его лопата глухо ударила о крышку деревянного, уже трухлявого гроба, он предложил передохнуть. Хотя, скорее всего, просто собирался с мыслями. Чтобы решиться. Решиться снять крышку гроба.

Глеб вылез из глубокой ямы, облокотился на черенок лопаты и уставился вниз. Все повторили его движение, обступив могилу кругом.

— Я уж думала, что мы никогда не закончим, – выдохнула Зоя, убирая со лба мокрую прядку медных волос. – Завтра не встанем с крова…

Девушка оборвала фразу на полуслове и испуганно уставилась мне за спину, беззвучно открывая рот. Тут же я услышал Катюхин визг, неистовый матерный ор Рыжего и командный вопль Глеба: «Бегите!» Когда обернулся, поджилки от страха затряслись. На нас надвигались громадные черные тени, адовы демоны, не иначе. Они жалобно выли и скулили, протягивая к нам когтистые лапы.