Книга Воронье гнездо, страница 44 – Марика Макей

Глеб открыл бутылку и вылил ее содержимое в деревянный ящик через щель в крышке гроба. Я бы не догадался так поступить, обязательно отфигачил бы всю крышку, и пришлось бы лицезреть сгнившие останки трупа. Мысленно еще раз поблагодарил Вселенную, что не я принимаю решения, все-таки Глеб – толковый парень, настоящий лидер.

— Так, – многозначительно глядя на меня, сказал он, – кто будет молитву читать?

— И почему, интересно, ты буравишь меня взглядом? – нахмурился я. – Это мне совсем не нравится.

— Так или иначе, ты один был с ним знаком… если это можно назвать знакомством. Сам же читал, молитва должна от сердца идти.

«Вот тебе и толковый парень, – мысленно возмутился я. – Хотя логика в его словах все же есть…»

— Ну да… – начал мямлить я, – только я молитв не знаю и сочинять не умею…

— Да ладно, хлопчик, неужели и пары слов не найдется, чтобы меня проводить?

Я хотел что-то возразить, но тут до меня дошло, что рядом стоит призрак Федора Ильича. Я подпрыгнул на месте и взвизгнул, как девчонка. Девчонки, кстати, молчали, но жались друг к другу и таращили глаза на лесника. Рыжий и Кики шлепали губами, как рыбы, причем Кики выставил перед собой биту. Глеб не сдвинулся с места, так и стоял в разрытой могиле, задрав голову вверх и потрясенно пялясь на отпечаток памяти.

— Что ты на меня глаза так пучишь? – нахмурился Федор Ильич. – Вот же дурная привычка… Не бойся ты так, зла не сделаю. Давно я уйти хочу, да деревня проклятущая держит.

Страх понемногу начал отступать, я даже сам не понимал почему, но вместо него меня охватило сочувствие. К тому же Федор Ильич выглядел точно так же, как и в день моего спасения из болота. Да и то, что он спас меня от смерти, я тоже не забыл.

«Всего лишь отпечаток прошлого, – подумал я, – а до сих пор страдает, как живой…»

— Что я должен сделать? – почему-то шепотом спросил я.

Ребята наблюдали за нами, не издавая ни единого звука, мне даже показалось, что в данный момент они и вовсе не дышат.

— Ну, – протянул Федор Ильич, – для начала неплохо было бы напялить штаны.

— А, это… – Я посмотрел на себя ниже пояса и машинально прикрылся. Вроде бы уловил смешок со стороны. – Пришлось немного побегать. Обмочился.

Сказал и только потом понял смысл этих слов.

— И такое бывает, – развел руками Федор Ильич.

— Да нет… – начал оправдываться я. – Там река, и… Так что мне сделать для вас?

— Ничего, думается мне… Я, по правде говоря, и сам толком не знаю.

Федор Ильич был спокоен, я бы даже сказал, кроток. Что он испытывал сейчас, глядя на собственную разрытую могилу? Что чувствовал, ожидая перехода в иной мир? Боялся ли? Тосковал? Я хотел узнать все, показать старику, что я проникся его несчастной судьбой, но не мог заставить себя спросить… Зачем бередить и без того кровоточащую рану?

— Простите.

— Что ты, парень, – даже немного растерялся Федор Ильич, – не за что мне тебя прощать.

— Вы меня спасли, а я даже не знаю, как помочь вам.

— Это я себя спасал, – вздохнул Федор Ильич. Мы стояли лицом к лицу, я почти плакал, а он по-доброму улыбался. – Как увидел, что тонешь, за сердце схватился. Еще одного утопленника не выдержал бы, помер.

— Вы же и так мертвы, – осторожно заметил я.

— Это верно.

— Мне так жаль. Никто не должен жить и умирать в одиночестве. Мне хотелось бы, чтобы у вас была достойная, полная и насыщенная жизнь… и смерть, встреченная в кругу семьи. Потому что вы хороший человек. И вы не виноваты в смерти Митрофана, вы были ребенком. Это несчастный случай.