Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 113 – Антон Панарин

Огонь, Лёд, Молнии, Земля, Воздух, Вода — слились в один разрушительный поток, который устремился вперёд, сметая всё на своём пути. Огненные столбы взметнулись вверх, превращая заражённых в живые факелы. Молнии били в землю, испепеляя плоть и оставляя после себя дымящиеся кратеры.

Ветер подхватывал горящие тела, разрывая их на части. Земля разверзалась под ногами тварей, поглощая их целыми группами и погребая под завалами. Ледяные кубы размером с легковой автомобиль стали формироваться в воздухе и падать градом на головы зараженных. Снег, превратившийся в растаявшую жижу, моментально изменил свою форму, приняв вид водяных лезвий, рассекающих плоть тысяч марионеток Короля Червей.

Яркие всполохи магии, взрывы, землетрясения — от всего этого арсенала стены ближайших зданий, обрушились, а обломки разбросало во все стороны. Целые кварталы превратились в руины за считанные секунды, сотни метров городской застройки исчезли, стёртые с лица земли, оставив после себя лишь дымящиеся развалины и тысячи обугленных трупов.

Но даже этого было недостаточно, потому что с других сторон продолжали надвигаться новые орды.

— Удобно же ты устроился. Спрятался за спинами этих бедолаг, а сам любуешься кровопролитием с высоты, — с презрением произнёс я и тут же услышал ответ из тысяч глоток.

— Ты прав. Я люблю смотреть, а не участвовать в сражении лично. И сегодня я занимаю место с лучшим видом на происходящее. Ха-ха-ха! Так сражайся же до тех пор, пока силы не покинут тебя! — захохотали зараженные со всех сторон.

Мой финт ушами в виде использования разом всех доступных стихий весьма серьёзно ударил по запасу маны. Я потратил больше половины имеющейся энергии. Каналы горели от перенапряжения, тело требовало отдыха, но никто не собирался давать мне передышку. А значит, самое время сменить тактику.

* * *

Лаборатория Преображенского.

Пробирки с разноцветными жидкостями стояли повсюду, на столах, на полках, на стеллажах. Некоторые из них мерно булькали, испуская зеленоватые испарения, другие светились в темноте странным фосфоресцирующим светом. Микроскопы соседствовали с центрифугами, а центрифуги с какими-то непонятными приборами, увешанными проводами и мигающими лампочками.

На стенах висели схемы ДНК, увеличенные в тысячи раз, исписанные формулами и пометками красным маркером. В углу комнаты стояла клетка с подопытной крысой размером с небольшую собаку. Она была результатом одного из экспериментов, который пошёл не совсем по плану, хотя профессор утверждал, что так и было задумано.

Воздух был пропитан ароматом химикатов, слабым запахом формалина. Посреди всего этого великолепного беспорядка сидел Преображенский Аристарх Павлович. Невысокий, практически карлик по меркам обычных людей, лысый как бильярдный шар, с огромными усами, торчащими в разные стороны. Воротник белого халата был поднят, что придавало профессору сходство с графом Дракулой.

Вместо обычных человеческих глаз в глазницах профессора были встроены два артефакта. Сложные механизмы из кристаллов и металла позволяли сканировать как физическое, так и магическое пространство, выискивая уязвимости и возможности для внесения модификаций. Когда он сосредотачивался, артефакты вспыхивали синим светом, отбрасывая причудливые тени на стены лаборатории и довольно громко жужжали.