Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 74 – Антон Панарин

— Ну и где же ты всё спрятал, папа? — тихо прошептал я, оглядывая стены, полки с книгами, стол.

Внезапно в мозгу сложилась картинка, будто неведомая сила поместила её туда. Я рывком раскрыл ящик стола и вытащил оттуда старую фотографию матери. Фотография Елизаветы Максимовны была обрамлена золотой рамкой. Сердце слегка дрогнуло от волнения, а пальцы сами собой стали ломать красивую резную рамку.

Что-то звякнуло, и на стол выпал небольшой ключ, покрытый тонким зеленоватым узором. От него исходил слабый, едва уловимый поток маны. Я сжал ключ в руке, осмотрел стол сверху, с боков, ничего не было. Тогда я залез под стол, словно был маленьким ребёнком, и увидел замочную скважину, расположенную на массивной ножке стола.

Ключ идеально подошёл. Я повернул его и услышал щелчок, после которого стена слева от меня с шелестом дрогнула и медленно отошла в сторону, открывая проход.

— Всё-таки ты и правда её любил. Даже доверил моей маме сторожить родовое хранилище, — пробормотал я и шагнул внутрь.

Хранилище оказалось больше, чем я мог ожидать. На стеллажах внутри сверкали слитки золота, лежали стопки купюр, стояли артефакты, излучающие магический фон. По полкам расставлены древние книги и свитки. Мои глаза расширились от удивления, а на лице появилась улыбка. Уверен, если бы рядом со мной в этот момент стоял Шульман, любой человек сказал бы, что мы братья-близнецы. Во всяком случае, алчная улыбка была точно такой же.

— А вот и моё наследство, — тихо произнёс я, оглядывая бесценные сокровища. — Теперь понятно, почему ты так тщательно скрывал это место.

Проведя рукой по золотому слитку, я понял что теперь я не просто наследник. Теперь я надежда и опора трёх родов. Рода Архаровых, рода Багратионовых и Черчесовых. Зараза. Хоть бери, да переделывай печатку, вплетая в её узор сразу три родовых герба.

Я медленно шагал вдоль стеллажей хранилища, чувствуя себя одновременно ребёнком в магазине игрушек и взрослым, которому досталась забота о фамильных ценностях. В воздухе витал слабый запах старых книг и пыли.

Мой взгляд упал на странного вида оружие — кастет с длинным синеватым лезвием на конце. Я осторожно взял его в руку, ощутив приятную тяжесть. Лезвие выглядело острым и опасным. Кажется, такого вида кастеты называются катар. Выглядит чертовски острым. А ещё на лезвии выбиты замысловатые руны. Такс, посмотрим, что тут у нас.

Я погрузился в Чертоги Разума и присвистнул. А ведь весьма недурно! Какой-то умник умудрился увеличить длину клинка втрое. Нет, не физически, а магически. То есть при активации катара его лезвие удлиняется благодаря магии ветра, и теперь его длина достигает…

Я влил ману в кастет и залюбовался полупрозрачной дымкой, выдвинувшейся вперёд на длину локтя. Ого! Да это полноценный полуторный меч. Шикарно. Это я определённо заберу с собой. Ещё бы испытать его на чём-то…

Рядом на вешалке висел потёртый чёрный китель. Он казался старым и простым, но от него исходило слабое магическое излучение. Влил ману в китель — и ничего не произошло. Провёл анализ, вновь погрузившись в Чертоги Разума — тоже глухо. А после я, как сопливый мальчишка, решил провести по ткани лезвием катара. Да, довольно глупый и импульсивный поступок. Согласен.

Однако результат меня весьма заинтересовал. Катар с лёгкостью прорезал ворот кителя. Я уже приготовился мысленно извиняться перед покойным Черчесовым за испорченную вещь, но ткань внезапно начала восстанавливаться прямо на глазах. Нити потянулись друг к дружке — и вуаля! Через мгновение на кителе не осталось даже следа.