Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 75 – Антон Панарин

— Лучший мой подарочек, это ты. Хе-хе-хе, — рассмеялся я. — Ну что, Измаил Вениаминович? Лафа закончилась. Больше я никогда не куплю у тебя ни единой тряпки! Муа-ха-ха! — Я зловеще расхохотался, раскинув руки в стороны.

Моя одежда обычно рвётся, сгорает, протыкается, растворяется в кислоте и чёрт знает, что с ней ещё происходит. Причём как бы я ни следил за одеждой, в течение недели ей приходит трагический конец. Теперь же проблема решалась сама собой.

Я осторожно снял свой потрёпанный пиджак и примерил китель. Удивило меня то, что пока китель висел без дела, он был мне явно велик, причём на несколько размеров. Однако когда я его надел, он идеально подошёл по фигуре, словно его шили специально для меня. Судя по всему, он не только самовосстанавливается, но и подстраивается под габариты владельца. Отдельно порадовало то, что под кителем нашлись и брюки, их я тоже надел.

Дальше моё внимание привлёк разломный кристалл. Судя по размерам и расцветке, у него пятый ранг, не меньше. В высоту чуть больше метра, закреплён в полу с помощью стальных арматур. Он излучал лёгкое синеватое свечение. Я приблизился и всмотрелся в его мутные кристаллические грани.

— Какого чёрта? — прошептал я.

Внутри угадывался силуэт. Если это не человек, то нечто очень похожее на человека. Я протянул руку и осторожно коснулся поверхности кристалла, сразу ощутив странный отклик: внутри будто билось живое сердце.

— Что ты такое? — тихо спросил я вслух, но ответа не последовало.

Я попробовал аккуратно ударить по кристаллу катаром, но лезвие просто соскользнуло, не оставив даже царапины. Тогда я сосредоточился и влил в кристалл ману, ожидая хоть какой-то реакции. Но ничего не произошло.

Убрал катар и кристалл в пространственное хранилище, решив разобраться с этим позже, когда будет время на эксперименты. Сейчас были дела поважнее.

Покинув хранилище и кабинет отца, я направился к выходу. На душе было одновременно радостно и тяжело: я не только легализовался, обретя власть и богатство, но в довесок получил ответственность за сотни тысяч жизней. Что ж, пора закончить процедуру наследования.

Выйдя из усадьбы, я сел в автомобиль, за рулём которого расположился дворецкий. В салоне пахло одеколоном Черчесова. Странный запах. Смесь коньяка и табака. А может, это и не одеколон вовсе?

— Ваше сиятельство, куда едем? — спросил дворецкий, глядя в зеркало заднего вида.

— В канцелярию, — ответил я, уставившись в окно.

Небо затянули тучи, будто дождь должен был начаться с минуты на минуту. Автомобиль тихонько заурчал и плавно покатил по дороге. Да, эта машина на порядок лучше той колымаги, на которой ездит Титов.

За окном мелькали улочки, заполненные людьми, бредущими на работу, ведь обеденное время только закончилось. Лица подобревшие, улыбаются. Радуются жизни. Черчесов умер, но его люди живы.

Спустя десять минут мы оказались на месте. Канцелярия Югорска была мрачной и старомодной. Серый фасад, зарешеченные окна, турникет на входе. Пройдя внутрь здания, я увидел длинные ряды деревянных столов; за ними, не поднимая голов, трудились люди, которым давно было пора на пенсию. Выглядели они весьма древними. Даже боюсь представить, сколько им лет.

Мне навстречу вышел невысокий пожилой человек с аккуратно подстриженными седыми усами и круглыми очками с толстыми линзами.