Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 71 – Антон Панарин

— Чёртовы телевизионщики, — зло выплюнул он. — В СМИ просочилась информация о нападении на Императорский дворец. Судя по всему, китайцы восприняли это как знак слабости. Они атаковали границу сразу в десятках мест. По всей линии идут бои, и Империя оказалась в непростой ситуации. А тут ещё и чёртовы хунхузы просочились.

Я слушал, сжав кулаки. Эффект бабочки. Одно моё решение в Хабаровске стало причиной катастрофы в масштабах всей страны. Я спас бабушку, но подписал смертный приговор Черчесову. Проклятье. Всё повторяется в точности как в Дреморе. Я словно плыву на дырявой лодке посреди шторма. Латаю одну дыру, а в это время через другие просачивается вода.

Мог ли я поступить иначе? Если бы не спас бабушку, сейчас, возможно, Черчесов был бы жив. Но тогда её смерть была бы на моей совести. Что бы я ни выбрал, кто-то должен был умереть. На душе было муторно от осознания этой неизбежности.

— Спасибо, что сообщили, — ответил я наконец. — Мне нужно заняться похоронами.

Следователь понимающе кивнул и отступил в сторону, позволив мне остаться наедине со своими мыслями. Я вернулся в вагон и подошёл к телу Черчесова. На его лице застыла едва заметная улыбка — спокойная, умиротворённая. Он ушёл, как хотел: достойно и героически, защищая свою мечту. Защищая меня. Это был его выбор. Его плата за счастье. Всё, что я могу сделать, так это почтить его память.

Спустя три недели Югорск встретил меня холодным ветром и серым небом, будто сам город скорбел о гибели своего хозяина. Снег уже растаял, на деревьях начали распускаться почки.

На родовом кладбище Черчесовых собрался гвардейский полк, приехал Малышев с дочерьми, а кроме них не было никого… Это лишь подчеркнуло то, что Черчесов был одинок при жизни и в могилу он уходит под тяжелые вздохи совсем немногих верных ему людей. Когда гроб начали медленно опускать в могилу, командир гвардии тихо отдал приказ:

— Смирно! Отдать честь!

Гвардейцы выпрямились, вытянувшись в одну линию. По команде прогремели залпы в воздух, резкий, зловонный аромат жженого пороха ударил в нос. Священник прочитал молитву — и могилу стали закапывать.

Чёрные комья земли падали с грохотом на деревянный гроб, а глаза гвардейцев уставились на меня. Уверен, после сегодняшнего дня, многие из них уволятся из гвардии и уйдут. Я их понимаю. Невесть откуда взялся сын графа, который на него даже не похож, а сам Черчесов скоропостижно скончался. Вопросы, смятение, возмущение, попытка найти крайнего в том, что их господин погиб.

Я толкнул речь о том, как Черчесов, позабыв про раны, сражался с хунхузами. Описал его истинным героем, достойным воспевания в легендах. Народ слушал. Молча. Беспристрастно. Поведал о том, что он спас мне жизнь. Это было неправдой, ведь я бы и так выжил. Но ни Черчесов, ни его люди этого не знали и не узнают. Пусть он запомнится хорошим человеком, хоть и наворотил бед по глупости.

Церемония закончилась, люди начали медленно расходиться, тихо переговариваясь. Я остался у могилы, не спеша бросил горсть земли на гроб. Холодные комки ударились о крышку. Печаль и тоска захлестнули меня с головой. Зараза. Ну и как я должен спасти весь мир от войн, если я не могу спасти даже одного-единственного человека?

— Господин Черчесов? — послышался из-за спины негромкий голос.