Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 70 – Антон Панарин

Ни говоря ни слова, он ударил. Я потянулся к мане, чтобы сформировать защитный барьер, но клинок, наполненный тёмной магией, разрубил мой щит без особых проблем. Я отлетел назад, почувствовал, как на груди раскрылась глубокая рана. Боль была невыносима, но рана уже начала затягиваться благодаря химерической регенерации.

Оттолкнувшись от стены, я выпустил в него разряд молнии. Он лишь отмахнулся от неё. Чёрный как смоль клинок будто сожрал моё заклинание. Высокий заревел и бросился вперёд. Меч хунхуза прошёл по моей ноге, едва не отрезав её. Я попытался отскочить в сторону, но раненая нога подломилась и я рухнул на пол.

Скорчившись от боли, я потянулся к мане. В воздухе сформировались ледяные и огненные стрелы, со свистом рванувшие к разбойнику. Тот сделал странное движение рукой, за долю секунды воздвигнув перед собой магический барьер.

Этого мгновения мне хватило для того, чтобы призвать Оторву. Мощный луч энергии разнёс тело хунхуза, а вместе с ним испарил и крышу поезда. Внутрь ворвался пронзительный ветер, разбросавший бумаги, лежавшие на пульте машинистов. С трудом я поднялся и посмотрел на ноги, оставшиеся от хунхуза.

— Это тебе за графа Черчесова, — процедил я, сплюнув на пол.

Я тяжело дышал, истратил практически всю ману, живот урчал, как хищный зверь, обещая, что сожрёт меня заживо, если я не дам ему другой пищи. Ну да. За регенерацию приходится платить. Силы почти покинули меня, но, превозмогая усталость, я подошёл к панели управления и потянул на себя рычаг тормоза, благо он был подписан. Колёса завизжали, поезд начал резко замедляться, пока окончательно не замер посреди леса.

Я упал на пол и призвал шоколадку. Надо ведь поощрить себя за вынос мусора. В вагонах позади меня стонут и плачут пассажиры, кто-то шепчет молитвы. Откусив батончик, я почувствовал солоноватый вкус крови. На моих руках была чужая кровь, смешанная с моей собственной. Я сделал то, что должен был. Но легче от этого не стало.

Имперские гвардейцы прибыли спустя пару часов. Их броневики медленно подъезжали к искорёженному составу, на фоне которого серые фигуры пассажиров смотрелись потерянными и уязвимыми. Я стоял у открытой двери вагона, глядя на разорванные на части тела хунхузов, и ощущал только холод внутри. Слева послышался грубый голос:

— Господин Черчесов? — ко мне подошёл высокий худощавый следователь в строгом сером пальто, его взгляд был цепким и усталым. — Пассажиры рассказали, что вы здесь устроили настоящую бойню. — Он заглянул в вагон и, с уважением посмотрев на меня, добавил. — Спасибо вам, Михаил Даниилович. Если бы не вы, погибло бы намного больше народа.

Он говорил это искренне, без фальши, глядя мне прямо в глаза, а после протянул руку для рукопожатия.

— Это лишнее. Любой аристократ на моём месте поступил бы так же, — коротко ответил я.

— Возможно, так оно и есть. Однако, большинство аристократов отдали богу душу в этой поездке, а вы умудрились выжить и отбить нападение, — замявшись, произнёс следователь и понял, что сболтнул лишнего. — Позвольте выразить соболезнования в связи с гибелью вашего отца. Он был достойным человеком.

Я молча кивнул. На сердце было тяжело. Смерть Черчесова была неизбежна, но он мог прожить на пару недель, а может, и месяцев дольше. Я скрипнул зубами, стараясь подавить вспышку гнева, обиды и вины одновременно. Следователь отвёл глаза, вздохнул и снова заговорил: