Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 67 – Антон Панарин

— Раз, два, три, четыре, пять. Я иду стрелять, — проговорил я считалочку и призвал экспериментальный револьвер.

Белый луч врезался в грудь хунхуза, пропалив в ней аккуратное, ровное отверстие. Запахло жженым мясом. Разбойник неверяще посмотрел на дыру в груди. Потрогал её пальцами и рухнул лицом вниз. Выстрел, за ним второй, потом третий. Хунхузы умирали один за другим, хотя парочка из них даже пытались отстреливаться.

Ну, как пытались? Они спрятались за стальной переборкой и думали, что там они в безопасности. Увы и ах, господа. Револьвер с лёгкостью прогрыз металл, а после и отверстия в их телах. Я собирался перезарядить пистолет и продолжить отстрел особо ретивых разбойников, когда услышал хриплый крик Черчесова за спиной:

— Миша!

Обернувшись, увидел, как громадный хунхуз с татуированным лицом замахивается топором прямо на меня. Я увернулся в последний момент, почувствовав свист стали возле самого уха. Черчесов выхватил из трости шпагу и точным ударом вонзил клинок хунхузу в шею. Враг упал, захлёбываясь кровью.

— Спасибо, — сказал я, улыбаясь.

— Не за что, сынок, — кивнул Черчесов, выступая навстречу новому хунхузу.

Сперва я переживал за старика и присматривал за ним. Но после того, как Черчесов уложил третьего по счёту разбойника, я понял, что за себя постоять он сможет.

Хаос распространился по всему поезду. В соседних вагонах раздавались крики, выстрелы, звуки разбиваемых стёкол. Пассажиры, кто мог, пытались отбиваться: молодой офицер в гражданском стрелял из револьвера, держа оборону у входа в следующий вагон. Седой мужчина, явно ветеран, орудовал коротким кинжалом, прикрывая собой женщину с ребёнком.

Я пробирался через этот ад, стреляя из револьвера, швыряя огненные шары под ноги разбойничьих лошадей. Один раз вышло весьма удачно. Огненный шар взорвался, проглотив сразу десяток всадников. Нет, лошадки не пострадали, просто испугались и встали на дыбы сбросив всадников. Уверен наездники, как минимум, переломали себе все кости.

Каждый выстрел или заклинание забирало чью-то жизнь, но хунхузы продолжали наступать, словно их было бесконечное множество.

Позади что-то взорвалось. Взрывная волна бросила меня вперёд, и я больно ударился виском о приоткрытую дверь купе. Перед глазами поплыло, в голове загудело, тошнота подступила к горлу. Я перевалился на спину и увидел гиганта. Он занёс над головой шипастый молот, готовясь размозжить мне череп.

Такими фокусами меня не напугать. Я собирался призвать Оторву и разнести к чёртовой матери этого клоуна, а вместе с ним и крышу поезда, но Черчесов оказался быстрее. В последний момент он заслонил меня, принимая удар на шпагу.

Молот сокрушил клинок и раздробил старику плечо. Граф, сжав зубы, сделал шаг вперёд и вогнал обломок шпаги хунхузу под нижнюю челюсть. Тот захрипел и ударил графа наотмашь, отбросив его к стене вагона, где он безвольно упал на пол.

Больше гигант ничего не успел сделать. Я призвал кинжал и вонзил его в пах этому гаду, после чего потянул лезвие вниз, рассекая плоть по внутренней стороне бедра. Океан крови хлынул из резаной раны, а хунхуз практически сразу рухнул на пол, подёргиваясь в предсмертных конвульсиях.

Я подбежал к Черчесову и осторожно приподнял его голову. Рана оказалась серьёзнее, чем я подумал по началу. Сломанные кости повредили артерию и сейчас кровь, пульсируя, струями вытекала в районе ключицы.