Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 90 – Юлия Рябинина

— Мам! Прекрати, – одергиваю мать. Меня всегда бесило то, в каком ключе мать говорила про Ксению, вот и сейчас никак не успокоится.

— Не прекращу… Не прекращу, – с вызовом бросает мать, повышает голос. – Я столько лет положила на то, чтобы вас развести. И что, все зря?!

— Развести?! – переспрашиваю.

— Да. Игнат, ты не ослышался. Да я эту стерву терпеть не могла. Ни ее, ни ее мамашу. От этих двух наглых приживалок у меня кровь в венах сворачивается. Ну, зачем, зачем ты так надо мной издеваешься, Игнат? Ведь я люблю тебя. Хочу тебе всего самого лучшего. Кристина такая девочка хорошая. И тебе под стать. И образование. И деньги. И положение. Все есть у ее семьи. А ты представляешь, каким бы это стало подспорьем нам с папой в старости? Ведь до нее недолго осталось, Игнат! Я несколько лет переписывалась с Кристиной. Несколько лет не отпускала ее. Она же, как горячая французская булочка. Бери и кушай, Игнат. Мама для тебя же старалась. Так зачем ты опять погружаешься на дно вместе со своей Ксюшой? – специально коверкает имя жены. – Возьми Кристину. Игнат. Девочка готова.

— У тебя что, мать, совсем с головой того, ненормально? Что ты несешь?

Я не знаю, куда себя деть. Мы едем в плотном потоке машин. Я тороплюсь. Мне в больницу нужно. Там моя жена.

Боже! Какой же я кретин! Кидаю на мать короткий взгляд.

Бешеные глаза сверкают, губы трясутся, как у сумасшедшей. Крылья носа раздуваются, словно парусники. Что с ней вообще происходит? Куда смотрит отец? Мать сошла с ума!

— Игнат. Сынок! – она цепляется за мою руку теперь сама. – Ну, послушай маму, а?! Ну брось ты эту свою Ксюшу, а?!

— А как же Кира, мам? Она же моя дочь! Моя, мам! А ты! Это ты подделала все эти тесты? Но как? Как у тебя вообще на это хватило ума и… совести, мам. Ведь Кира ребенок! А я! Я дурак! Я чуть не угробил свою жену. Жену, которую люблю, мам!

Мать меняется в лице. У нее как будто тумблер вырубило. От истеричности не осталось и следа:

— Что ты ноешь!? Тебе сколько лет? Возьми себя в руки и смотри на дорогу. И не смей на меня повышать голос, – высокомерно, в приказном тоне указывает мать.

И от ее такой резкой смены настроения у меня случается конфуз. Что это?

— Мам, ты нормально себя чувствуешь?

— Лучше, чем ты думаешь? Что? Решил, если я слабая женщина, то можно и голос повышать? Не позволю, – строго, с непоколебимостью в голосе произносит и я вспоминаю, что именно так мать всегда вела себя, когда отец приходил домой навеселе. Она была в тот момент настоящим диктатором. Строила тогда нас с отцом. Командовала. И только сейчас осознал, почему она это делала. Боялась. Боялась, что, если проявит слабость, отец ее сожрет. Сломает. И он это мог сделать.

— Мам, мне кажется, ты устала, – решил не накручивать и не нагнетать. Ведь дома точно скандал устроит. Все темечко отцу простучит.

— За собой следи, – отсекает мои слова мать. – И вот еще что. Если ты решил, что будешь жить со своей Ксюшой. Я скажу тебе так: к нам с ней больше не приезжай. Один можешь. Для тебя дверь всегда открыта. А ее и … детей не привози. Я не хочу.

В салоне автомобиля повисает молчание. До дома едем в полной тишине.

Мне сказать матери нечего. Раз уж она так решила, то настаивать не буду. Она моей семье и так столько бед принесла, что вряд ли я смогу у Ксюши выпросить прощение. С ее характером, знаю, не простит. Но я сам заслужил. Но с матерью после всего ей сказанного и сделанного, общаться я не готов . Да и смогу ли. Вопрос?!