Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 88 – Юлия Рябинина

— Тц… уволь меня от своей философии. Она мне никогда не была близка. Сколько лет тебя не видел и ничего не изменилось. Ну, может, крепче стал.

Проходя в глубь заведения, не заметил суеты. Наверное, как только Ксению увезли, все вернулось в обычный ритм. Неожиданно взгляд замирает на знакомой фигуре. Удивленно дергаю бровью.

— А мать тут что делает? – обращаюсь к другу юности.

— Так у нее спроси, – с улыбкой в голосе отвечает. – Жаль, Кристине удалось ускользнуть. Не успел ее остановить.

— Что за цирк?!

— Это не цирк, а полноценный спектакль, который был написан и сыгран специально для тебя. И актеры такие талантливые оказались, что обвели тебя, как мальчика.

— Что ты мелешь, – зло рычу.

Ускоряю шаг и уже через несколько секунд останавливаюсь рядом со столиком. Нависаю над матерью.

— Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть. Что ты тут делаешь?

— Боже! – хватается за грудь, резко встает. – Игнат. Сыночек! Этот изверг. Вот этот, – указывает трясущимся пальцем в сторону Аркадия, а я замечаю, как она содрогается всем телом, как будто ее пробивает озноб, кладу руку ей на плечо, сжимаю.

— Успокойся, мам. Я теперь рядом. Объясни?! – свожу брови к переносице, сухо требую от Озимкова ответа.

— Я так устала, Игнат! У меня практически нет сил. Они удерживают меня тут силой, – не давая ответить Аркадию, продолжает причитать мать. Напрягаюсь. – У меня вот... Да, прямо сейчас чувствую, как поднимается давление. Мне нужно срочно домой. Принять лекарства.

Мать хватается за лоб. Подкатывает глаза. И, опираясь на мою руку, оседает.

— Лилия Сергеевна, в данный момент вы переигрываете, – с насмешкой в голосе произносит Озимков, а меня одолевает злость.

— Заткнись, это моя мать. И я не позволю тебе над ней издеваться…

— Даже если увидишь это?

Аркадий подходит к столу и порывистым движением открывает одну из папок, лежащих на столе. Я, кстати, им совсем не придал значения. Все мое внимание было сосредоточенно на матери.

— Боже мой! Да что вам всем от нас нужно?! Аркаш, тебе что, нечем заняться? Чего ты лезешь в нашу жизнь? Пройди мимо! Хочешь помочь? Так ты помоги тому, кто просит…

Мать неожиданно, будто пружина, вытягивается в полный рост и уже не кажется такой больной, как секунду назад, с наездом набрасывается на Озимкова. При этом я замечаю, как она пытается закрыть собой стол, но уже поздно. Все, что мне пытался показать Озимков, я увидел.

— Мам. Хватит, – рявкаю на мать. Мне кажется, так сердито впервые в жизни.

У родительницы моментально увлажнились глаза. По-настоящему.

— Сынок, – губы задрожали.

— Что это? Объясни! – требовательным тоном обращаюсь к Аркадию.

— Ничего там нет, – мать с ловкостью фокусника пытается убрать папку.

— Лилия Сергеевна. Это бесполезно. Вам все равно придется ответить. И пусть это будет не реальный тюремный срок, но за нанесение морального ущерба точно. Уж мой адвокат постарается. А вот, кстати, и Альберт Владиславович пожаловал.

— Так, стоп! Я требую объяснений! Мама? – не выдержав, повышаю голос и тут же ловлю на себе недовольные взгляды персонала ресторана.

— Мама?! – рычу.

— Я ничего не знаю.

Родительница поджимает губы. Дергает головой. Вскидывает подбородок.

— Альберт Владиславович, а вот как раз и муж Ксении, приехал лично. Ради тебя, дорогой Игнат, чего только не сделаешь. Лилия Сергеевна, давайте я вас домой отвезу. Мне как раз по пути. От вас — сразу в больницу.