Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 86 – Юлия Рябинина

Твою ж, аж живот свело судорогой после слов Киры. Зараза. Неужто ревность подобным образом будет проявляться всегда?!

— Кхе. И?! – прокашлявшись, устремляю взгляд на дочку, сдерживая внутреннего зверя, который рвется наружу, как можно мягче, чтобы не испугать.

— А мне он не нравится. Я хочу с тобой жить. Я знаю, что вы с мамой поссорились. Может, вам уже пора помириться? Пап, ну, ты же мужчина. Сделай маме подарок. Может, она тогда перестанет сердиться и плакать.

Вот, значит, как?! Ничего святого у нее нет. Она еще и ребенку врет. Стерва.

— Почему плачет? – сквозь зубы цежу.

— Плачет и плохо кушает. Меня заставляет, а сама не ест. А ей бабушка постоянно говорит: «Себя не бережешь, так хоть ребенка побереги. Съешь хоть что-нибудь!» Вот так ее уговаривает. А я, знаешь, беспокоюсь за ребенка в ее животике, вдруг он умрет от того, что она не будет его кормить?

От последних слов дочки воздух из легких вырывается, как будто после удара. Да черт бы побрал ее! Ведьму! У меня, пока Кира говорила, все внутри наизнанку вывернулось. Вся жизнь одним кадром промелькнула. Вот так она хочет, значит, избавиться от нашего ребенка?! Стерва. Я ей этого не позволю.

Злоба всколыхнулась в душе спонтанным порывом и тут же его остудил громкий звук, исходящий от кофемашины.

— Папа! Кипит! Кипит! – из аппарата повалили клубы пара.

— Да, чтоб тебя! – громко ругнувшись, я накинул на кофемашину полотенце и полез ее отключать от электросети. – Кира! Выйди в другую комнату. Сейчас же!

Кричу на дочку и та, словно мячик, подскочила на стуле и пулей кинулась к двери.

— Папа! Папа!

— Кира, все хорошо. Не плачь!

Оборачиваюсь на дочку только тогда, когда смог добраться до розетки.

— Черт! – вырывается изо рта, когда горячая жидкость обжигает бок. Отскакиваю в сторону. Вовремя, так как кофемашина начала плеваться кипятком.

— Папа! Я боюсь! – хнычет дочка, а я обескуражен происходящим. Складывается такое ощущение, что это все какая-то подстава.

Бок нещадно защипало, когда я резко дернулся. Потянул футболку вверх, чтобы посмотреть и тут же опустил. Ожог красным пятном расползся по коже.

— Кира, уже все. Не бойся. Папа с тобой, – морщась от боли, подхватываю дочку на руки и выхожу обратно в гостиную.

— Ничего себе попили кофейка, – чмокаю дочку в распухший носик.

— Было очень страшно, – еще всхлипывает, но уже без слез отвечает Кира. – Она, знаешь, на кого была похожа? На Змей-Горыныча одноголового. Из Чуды-Юды. Мне бабушка читала.

Немного посидев с дочкой, пока та успокоиться, я встаю.

— Я пойду переоденусь. Ладно?! Ты сиди здесь. Смотри, на кухню не заходи.

Но стоит мне отвернуться, как дочка оказывается рядом, берет меня за ладонь.

— Я с тобой.

Деваться некуда. В несколько широких шагов преодолеваю лестничный пролет.

Захожу в спальню. Оставляю Киру на пороге, сам направляюсь в ванну.

Стянув футболку через голову, осматриваю ожог в зеркало. Нехилая такая отметина. Черт бы ее побрал. Прикладываю ладонь. Но пятно торчит по обе стороны еще на сантиметра три.

— Гадство, – скрипнул зубами.

Надо бы чем-то обработать, а то все тянет. Болит.

Подхватив футболку, кинул ее в грязное белье. Вышел из ванны. Мельком глянул на Киру, она что-то внимательно рассматривала, зашел в гардеробную.

Быстро облачившись в свежее белье, возвращаюсь к дочери.