Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 85 – Юлия Рябинина

— Пап, я не могу найти детальку. Помоги, – сморщив носик, смотрит на меня Кира.

Отталкиваюсь от дивана и подхожу к дочери.

Треплю ее по рыжим кудряхам, а у самого за грудиной щемит, стоит только вспомнить, как Ксюша с этим гадом целовалась. Дрянь. Бесстыжая. Совсем совесть потеряла. И как только хватало наглости меня обвинять в чем-то?

Бессознательно сжимаю пальцы в кулак.

— Пап, ты злишься? – испуганный голосок Киры тут же приводит в чувство.

— Нет, родная. Просто плохая мысль забралась в голову, – стараясь выбросить из головы образ жены, опускаюсь рядом с дочерью. – Но уже все, я ее победил.

Улыбка получается натянутой, я это чувствую. Мышцы лица застыли в железобетонной маске.

— Пап, а мы когда к маме поедем? Я соскучилась по маме, – хнычет Кира.

Я моментально закипаю. Мама. Мама. Мама. Везде она! Повсюду. Ни ночью, ни днем покоя от нее нет.

Права была мать. Нужно было себя сразу сломать. Всю эту любовь к чертям послать. Но я же поверил. Думал, что единственная и на всю жизнь. А что получается?! Ксения оказалась такой же, как все. Охотница за деньгами. Впрочем, от нее было бы странно ожидать другого. Девчонка почувствовала вкус денег и решила сыграть со мной? Думала, я вообще бесхребетный, но обманулась. Спасибо опять же матери. Хоть глаза открыла. И главное — поверил в ее сказку, что рыжий цвет волос может быть генетическим сбоем. Хотя мне мать сразу сказала, что это невозможно. Но я тогда послал не Ксюшу, а мать. Разве мог я подумать, что любимая женщина может предать?!

— Нашла, ПАПА! Вот она! – Кира выставляет вперед ручку с красной деталькой от конструктора.

— Умничка. Ты у меня настоящий конструктор, – хвалю дочь, резко поднимаюсь.

Это при жене я называл Киру ребенком, девочкой для того, чтобы позлить, в то время как сердце кровью обливалось, стонало от боли предательства. И каждый раз, когда видел ее бесстыжие глаза, хотелось одного: придушить эту гадину за измену и за обман.

Внезапно в груди что-то екнуло, и сердце заныло, выворачиваясь на месте, как будто его корежило от мук.

— Солнце, я пойду кофе наведу. Скоро няня приедет. Ты же посидишь с ней, ладно? Я на работу быстренько съезжу и вернусь. Сразу же. Привезу тебе что-нибудь интересное, а?

Присаживаюсь перед дочкой на корточки. Малышка поднимается вместе со мной. Обнимает за плечи. Прижимается своей нежной щечкой к моей, небритой.

— А можно мне какао? Не хочу оставаться одна. Вдруг мама позвонит? Она сегодня нам еще не звонила?

— Нет, – сухо отвечаю.

И, подхватив дочку под коленки, поднимаюсь с ней во весь рост.

— Тогда сам ей позвони. Вдруг у нее телефон сломался. И она не может нам дозвониться?

— Если у мамы сломался телефон, то и мы ей не сможем дозвониться.

Мы заходим на кухню, я сажаю дочку на высокий барный стул напротив себя. Включаю кофемашину.

— Пап, а ты больше точно с мамой не хочешь жить? – подпирает подбородок кулачками, глядит мне прямо в глаза.

А что ей ответить. Я не знаю. После всей той правды, которая вскрылась, вряд ли я когда-либо вообще смогу доверять женщинам. Но однозначного ответа для дочки нет. Ведь жена беременна. И все зависит от того, какой она сделает выбор.

— А почему тебя волнует этот вопрос? – решаю уйти от прямого ответа.

— Ну, тут знаешь такое дело, – дочка смущенно хлопает ресничками. – Мне кажется, наша мама нравится дяде Аркадию.