Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 144 – Юлия Четвергова

— Ты должен был жениться на Инге, — устав ходить вокруг да около, чеканит Морозов старший. — И мы собрались здесь для того, чтобы обсудить условия вашего с Софией развода.

Немая борьба взглядов отца и сына становится почти осязаемой. За столом повисает тишина. Тяжёлая, вязкая и душная. Неуютно становится всем — в этот момент каждый ощутил себя здесь лишним.

Сергей Дмитриевич едва слышно прочищает горло. Тянется к бокалу с водой и осушает его наполовину. Инга перестаёт ехидно улыбаться, глядя на Егора, который выглядит не взбешенным, а слегка раздражённым и уставшим. Как человек, которого отрывают от важных дел ради какой-то ерунды. Елена же просто смотрит на меня взглядом, полным неподдельного сочувствия.

— Держись, — произносит одними губами. И напоминает мне о необходимости держать лицо, натягивая искусственную улыбку на своё.

Будь её воля, она бы первой увела меня с этого чудесного мероприятия.

Я повторяю за Еленой. Стараюсь выглядеть спокойной и непоколебимой. Но я не привыкла носить маску. И уж тем более мгновенно подстраиваться под ситуацию. Я росла совсем в другой среде. Люди, которые меня окружали, боролись за выживание. А когда человеком правят инстинкты, ему нет нужды притворяться. Он готов вцепиться тебе в глотку за сущую мелочь, если решит, что она нужна ему.

Антон — единственная знакомая мне гиена, которая научилась подражать волкам. Кто показал и научил тому, что люди могут достигать цели иными способами — обманом и манипуляциями.

Каждый из присутствующих за столом застыл в ожидании. Меня же подташнивает от натянутых до предела нервов, и я борюсь ещё и с этим чувством. Как и все, жду, что Егор обрушит ледяную ярость на своего отца, но ничего не происходит.

Морозов младший демонстративно расслабленно откидывается на спинку стула и смотрит на Александра. В его синих глазах нет ни капли злости или растерянности. Только утомлённость от этого разговора и от настойчивости главы семейства, который никак не может успокоиться.

— Обсудить развод, значит, — повторяет Егор бесцветным тоном. Его пальцы под столом больше не сжимают мою руку, а уверенно лежат на ней, успокаивающе поглаживая. — Вроде бы я ясно выразил свою позицию относительно данного вопроса в наш последний разговор, отец. И считал эту тему закрытой раз и навсегда.

Видимо, тот самый, который я подслушала.

Александр сжимает челюсть с такой силой, что на его лице начинают ходить желваки. Между густых бровей мужчины залегает суровая морщина.

— Ты владеешь двадцатью процентами акций компании, — начинает он методично, как будто мы сидим не в ресторане, а на заседании директоров. — Но по условиям семейного траста полный контроль и право голоса ты получишь лишь в тридцать. Или раньше — с моего письменного одобрения. До того момента любая крупная сделка, включая залог или передачу этих акций, требует моего согласия.

Мне приходится напрячься, чтобы понять значение слов, которыми оперирует Морозов старший.

— Брак без моего одобрения — это крупная сделка. Ты поставил под угрозу стратегию целой бизнес империи ради сиюминутной… прихоти, — выплёвывает пренебрежительно и делает паузу, позволяя Егору осознать масштаб того, что он натворил, и последствия, которые ждут его в случае непослушания.