Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 94 – Юлий Люцифер

Правильно.

Целитель иногда смотрит на рану. Другой ребенок — на боль.

— Печет, — сказала Иста.

Я убрала руку.

— Стоп?

Она удивилась.

— Я не сказала.

— Но сказала “печет”. Достаточно, чтобы остановиться.

Она подумала.

— Дальше можно.

Я продолжила.

Металл не поддавался сразу. Замок был маленький, почти игрушечный, но серое железо редко делают слабым. Снаружи браслет выглядел тонким, зато внутри шли две зазубренные полосы. Они цеплялись за кожу при каждом движении.

Я показала Истe пилку.

— Я не буду тянуть. Сначала раскрою замок.

— Он не открывается.

— Посмотрим.

— Серые говорили, не открывается.

— Серые много говорили.

Тивен тихо добавил:

— Не все правда.

Иста посмотрела на него.

— Не все, — повторила она.

Первый раз пилка скользнула по замку почти без звука. Второй — дала тонкий серый порошок. Я сразу смахнула его в отдельную чашку, чтобы он не попал на кожу. Рута подала влажную ткань. Эррен у двери не двигался.

На четвертом движении Иста стукнула пяткой по полу.

Я остановилась.

Тивен тут же сказал:

— Стоп.

— Я остановилась, — сказала я.

Иста дышала часто, но не плакала.

— Почему больно, если не тянешь?

— Потому что металл не хочет отдавать то, к чему привык. И твоя рука тоже привыкла к нему. Сейчас мы размыкаем и металл, и привычку тела.

— Тело глупое.

— Иногда. Но оно учится.

Она посмотрела на свое запястье.

— Мое плохо учится.

— Твое долго учили не тому.

Рута у печи тихо выдохнула.

Иста не ответила. Но через минуту сама протянула руку обратно.

Замок поддался через четверть часа.

Не резко. Сначала появилась тонкая щель, затем клин вошел глубже, потом одна половина браслета щелкнула. Звук был маленький, но Тивен закрыл глаза. Иста не закричала. Просто стала совсем белой.

— Дальше нельзя быстро, — сказала я. — Металл открыт, но не снят. Сейчас будет холод.

— Уже, — прошептала она.

Я знала.

Поэтому заранее приготовила теплую ткань, смолу и медную пыль. Нужно было сначала дать коже опору, потом снять браслет, потом сразу закрыть место мягкой печатью. Не магическим словом, не красивым сиянием. Смесью, теплом, давлением ткани и точным местом, где медь не даст остаточной искре уйти в глубину.

— Тивен, — сказала я. — Говори с ней.

Он испугался.

— Что?

— Простое. Что здесь.

Он посмотрел на Исту.

— Печь. Рута. Каша. Лампа. Найра ругается без голоса.

Рута фыркнула.

— Я могу и с голосом.

Иста дернула губами. Почти улыбнулась, но не решилась.

— Еще, — сказала я.

Тивен подумал.

— У двери Эррен. Без перчаток. На полке перчатки, но он их не берет. Вода рядом. Хлеб тоже. Окно закрыто.

Иста слушала.

Я сняла браслет.

Холод вышел сразу.

Не наружу — в руку. Я увидела, как кожа у запястья посинела, как пальцы Исты дернулись и согнулись, как плечо свело судорогой. Она стукнула ногой по полу, но я уже прижимала теплую ткань к коже.

— Стоп услышали, — сказал Тивен быстро. — Она остановилась. Просто держит тепло. Это не цепь.

Я на миг посмотрела на него.

Он понял это сам.

Иста задышала рвано.

— Холодно.

— Знаю.

— Не надевай.

— Не надену.

— Они надевали обратно.

— Я не надену.

— Если будет плохо?

— Будет плохо без него. Мы переждем.

Пальцы у нее дрожали. Я растерла кожу вокруг запястья через ткань, потом наложила смесь смолы, купены и медной пыли. Серое пятно на медной пластине рядом с рукой стало чуть ярче. Пепельная искра отозвалась. Слабая, почти незаметная, но уже не зажатая металлом.