Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 92 – Юлий Люцифер

Тивен внутри лавки тихо всхлипнул.

Эррен сделал шаг вперед.

Я схватила его за рукав.

Не сейчас.

Вирна увидела это и улыбнулась почти незаметно.

— Берегите его, Найра. Если он начнет вспоминать слишком быстро, вы можете потерять больше, чем выиграть.

Она села в карету.

Сопровождающие заняли места. Колеса тронулись. Карета медленно пошла вверх по улице, к повороту, за которым начиналась дорога на север.

Эррен стоял рядом со мной и не двигался.

— Она сказала “после серого железа”, — произнес он.

— Да.

— Рувик должен узнать.

— Узнает. Но сначала ларец.

Мы вошли в лавку.

Тивен сидел под прилавком, бледный, с зажатыми у рта руками. Иста была у печи, ее повязанный браслет лежал на коленях, и она смотрела на дверь так, будто оттуда все еще шел холод.

— Она ушла, — сказала я.

Тивен покачал головой.

— Не ушла.

Я не стала спорить.

Открыла ларец на столе.

Не руками. Щипцами.

Внутри действительно были купена, янтарная смола, белая ива, медная пыль, два пузырька с очищенным маслом и маленькая банка с мазью от металла. Все нужное. Все дорогое. Все вовремя.

Слишком вовремя.

Я проверила каждую банку солью, медью, огнем жаровни. Яда не было. Подмены тоже. Вирна не стала бы так грубо. Она дала настоящее лекарство, чтобы ее предложение выглядело еще разумнее.

На дне ларца лежал тонкий лист.

Без текста.

Только герб Кресс, продавленный в бумаге.

Я убрала его в отдельный конверт.

— Можно снять? — спросила Иста.

Не “цепь”.

Она даже не называла ее.

Я посмотрела на ее руку, на травы, на усталые пепельные глаза.

— Да. Сегодня.

Тивен вылез из-под прилавка чуть дальше.

— Я буду смотреть.

Иста удивилась.

— Зачем?

Он пожал плечом.

— Чтобы если скажешь стоп, кто-то еще услышал.

Она смотрела на него долго.

Потом кивнула.

Эррен отошел к двери.

Сам.

Без напоминания.

Рута поставила на печь воду, Остан все еще не вернулся, Вирна увезла с улицы запах холодных цветов, но оставила после себя гораздо больше.

Ее слова держались в лавке, как дым после погасшей свечи.

“Дети такого возраста помнят запахи.”

Тивен сидел у прилавка, глядя на ларец.

— В детской, — сказал он вдруг.

Все замерли.

Я медленно повернулась к нему.

— Что?

Он закрыл глаза.

— В ту ночь. Там тоже пахло цветами.

Эррен побледнел.

— Тивен...

Мальчик прижал чешую к груди.

— И окно открыли потом.

В лавке стало тихо.

Ни Рута, ни Иста, ни Эррен не сказали ни слова.

А я поняла: следующая правда придет не из тетради.

Она придет из памяти ребенка, которого все считали слишком маленьким, чтобы помнить.

Глава 15. Имя из детской

Вирна уехала, но после нее в лавке стало теснее.

Не от людей. Людей как раз было немного: Рута у печи, Эррен у двери, Иста на низкой лавке с одеялом на плечах, Тивен у прилавка, наполовину в тени, наполовину в свете лампы. Остан все еще не вернулся с болотной дороги. За окнами стояли чужие глаза совета, городские слухи и страх, который теперь не уходил даже днем.

Тесно стало от сказанного.

“В детской тоже пахло цветами.”

“Окно открыли потом.”

Тивен произнес эти слова тихо, почти без силы, и сразу спрятался обратно под одеяло. Но они остались на столе рядом с ларцом Вирны, лекарствами и тетрадью из Серого приюта.

Эррен стоял так неподвижно, что, казалось, даже дыхание держит на замке.