Это – в мой обзор.
Нам часто говорят: вы должны своими революционными достижениями поделиться со всем миром, чтобы все живущие на Земле могли в случае беды воспользоваться вашими результатами. Подход наш несколько иной. Мы готовы сами приехать и помочь. А отдавать технологию бесплатно или торговать ей мы не намерены!
Это – в документацию отдела, отчет о приеме Валенко журналистов из «Чикаго трибьюн».
СПРАВКА от 10.08.1987
Для обеспечения радиационной безопасности и дальнейшего совершенствования дозиметрического контроля в 30-километровой зоне введены в действие:
«Положение по контролю индивидуальных доз облучения в 30-км зоне ЧАЭС»;
«Инструкция по радиационной безопасности для 30-км зоны ЧАЭС» с 20.06.87;
«Регламент работы Управления дозиметрического контроля ПО “Комбинат” на 1987 год», который определят места и объем радиационного контроля в зоне.
Разработаны и введены в действие контрольные уровни радиоактивного загрязнения различных объектов в зоне.
<…>
Проводится вводный инструктаж всем прибывающим в 30-км зону, полив дорог в г. Чернобыле и дороги Чернобыль – ЧАЭС, Припять. Территория 30-км зоны обрабатывается пылеподавляющими составами, проводится засев территории семенами трав. Ведется дозиметрический контроль в пунктах питания (Зеленый мыс – 3 столовых, г. Чернобыль – 5 столовых, г. Припять – 1 столовая, Промплощадка – 3 столовых…).
В результате этих мероприятий радиационная обстановка в местах проживания персонала, в столовых и общественных местах, в г. Чернобыль, базовых лагерях ЮТЭМ УС-605 значительно улучшилась, что дало возможность установить более жесткие ВРЕМЕННЫЕ НОРМЫ ЗАГРЯЗНЕНИЯ, которые и были утверждены Минздравом СССР 9.07.1987 г. По состоянию на август 1987 г. не зафиксировано случаев загрязнения указанных мест выше новых допустимых уровней.
Практически отсутствуют случаи вывоза из 30-км зоны загрязненных вещей и персонала с загрязненной спецодеждой. Количество загрязненного транспорта и людей в загрязненной одежде в местах рассредоточения также уменьшилось…
Достигнуто снижение облучаемости персонала. Средняя индивидуальная доза за 6 месяцев 1987 года составила по персоналу ЧАЭС 1,1 БЭР, по персоналу ПО «Комбинат» – 0,4 БЭР…
Это – из документов Правительственной комиссии, перепечатывать которые тоже входило в мои обязанности. В тот момент подобные справки обозначались грифом ДСП – «для служебного пользования».
Вскоре в Зоне возникла паника: было получено указание повысить меры секретности. Все бумаги с грифом «секретно» срочно перевели в разряд ССОВ – «совершенно секретных особой важности», а ДСП, соответственно, «секретных». Это произошло уже не в первый раз, с начала ЛПА документы об аварии, ходе ее ликвидации, радиационной обстановке и дозах, получаемых персоналом, последовательно засекречивали.
Доступ к этой информации имели среди научных и административных работников только те, кто подписал так называемую форму секретности, и только в секторе, который непосредственно касался их деятельности. Вернее, те, кого обязывали ее подписать. Мне, как горничной, подписывать форму не полагалось. С другой стороны, я не имела права перепечатывать документы Правкомиссии без этой пресловутой формы, и, в какой-то момент вспомнив об этом, бдительные начальники попытались заставить меня подписать ее. Форма действовала пять лет, потом, в зависимости от рода деятельности, ее отменяли или продлевали, и в течение всего срока действия «формы секретности» запрещалось, в частности, выезжать из страны. Инстинктивно я делала все, чтобы избежать этого – не потому, что собиралась уехать за границу (тогда у меня, воспитанной в идеях и догмах коммунистической морали, и в мыслях не было покинуть Родину), просто мне очень уж не хотелось иметь «подписку о невыезде», означавшую также автоматическую постановку на учет в определенных органах и, как я подсознательно чувствовала, резко ограничивавшую свободу личности… В результате, воспользовавшись неразберихой и бардаком в Зоне, я умудрилась-таки эту форму не подписать…
