Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
И тогда, по закону сопротивления организма, я стала жить как под наркозом: меня не оставляло ощущение, что все вокруг – иллюзия, не реальность; или это не я, а некая субстанция, которая движется и производит различные действия, как лунатик, во сне, а я наблюдаю за ней откуда-то сверху… Это был то ли кошмарный сон, то ли сонный кошмар. * * * Дома я хотела закурить на крыльце, но Володя сказал, что там лучше не стоять: стены снаружи «грязные», и, уж, конечно, прислоняться к ним или садиться в садике на скамейку не стоит. — Заходи скорее в дом, – потянул он меня за руку, – тут для тебя сюрприз! Нам установили телефон. Я бросилась звонить в Москву, родителям. Трубку взяла бабушка. Услышав мой голос, она немедленно зарыдала: — Зачем ты туда поехала?! Возвращайся, возвращайся скорее! Ее рыдания раздирали мне сердце, и я постаралась побыстрее закончить разговор. Потом, инстинктивно ища положительных эмоций, набрала номер милейшей Аллы Максимовны. — А, Наденька! Ну здравствуй, милая, – обрадовалась она. И стала рассказывать последние новости: – Знаешь, у меня знакомая работает в отделе кадров, говорит, столько проституток в Зону понаехало! Девицы расфуфыренные, устраиваются работать не по специальности, одна красотка, например, пару дней назад горничной устраивалась, а сама гордая такая, высокомерная… говорит, сразу видно, проститутка валютная… Так. Интересный у них тут все-таки ход мыслей. Я, конечно, признаваться не буду, что эту «красотку» довольно хорошо знаю, только совершенно понять не могу, почему ее в проститутки записали? — Алла Максимовна, а откуда они знают, что это за человек? Может, ничего такого нет? — Да я вообще-то тоже считаю, что нельзя так сразу ярлыки навешивать. Но это ведь отдел кадров, сама знаешь, специальность у них такая – человечество унижать… А то, что проституция в Зоне разворачивается, факт! В Зеленом Мысу – знаешь, поселок вахтовый, где персонал станции живет, – даже случаи сифилиса появились… Пока я разговариваю, Володька кружит надо мной, и я замечаю его косой взгляд, кажется, ревниво-раздраженный? — Ты-то как, освоилась? – спрашивает в это время Алла Максимовна. Она и правда хороший человек, и хочется искренне рассказать ей о моих страхах и мучениях, но мне, как обычно, неловко открывать душу. — Да, все нормально… Когда я закончила разговор, Вовка уже лежал в спальне с книгой. — Что ты так долго?! Я устал тебя ждать! — Ах, ты устал?! А я не устала ждать тебя целыми днями, да еще в этом гадюшнике, где я одна против всех, где никто меня не понимает?.. Я приехала, чтобы быть с тобой рядом, – а в результате я тебя совсем не вижу, а когда мы наконец встречаемся, ты даже не замечаешь, в каком я состоянии, не замечаешь, что все здесь внушает мне ужас и отвращение, что… что… – Голос у меня сорвался в придушенный хрип, и из глаз хлынули слезы. Мои обвинения были очевидно несправедливы, но истерика рвалась наружу вскриками и рыданиями, и не было уже никаких сил и возможностей с ней совладать. Вовка подскочил на кровати: — Я не замечаю?! Я же тебя специально повел прогуляться, чтобы успокоить! А тебе плевать, ты на телефоне висишь целый час, вместо того чтобы полежать со мной… В общем, мы проскандалили полночи и, наконец, обессиленные, уснули часа в четыре. |