Книга Чернобыль, любовь моя, страница 38 – Надежда Петренко

То ли это шутка, то ли правда, то ли… намек. Звучит, во всяком случае, как намек. Может быть, он на что-то надеется?.. Вообще, я заметила, что мое неофициальное «замужество» никому здесь не дает покоя, коллеги то и дело отпускают шуточки по этому поводу. Ну и ладно, мне наплевать: у меня есть муж, официальный или неофициальный, но это мой муж; я его люблю, а нравится им это или нет – не моя проблема. Но как же я его люблю! Боже мой, как я его люблю… Стоит мне на минуту оторваться от перепечатки отчетов – и я снова переживаю подробности сегодняшней ночи, его слова, движения… Сладостная волна захлестывает меня, она рождается в голове, заполняет грудь и острой судорогой опускается в живот, такой сильной, что трудно сдержать стон, она доводит меня до слепоты, до головокружения… Я выхожу на крыльцо покурить – и отворачиваюсь от коллег: во-первых, от них все равно не услышишь ничего интересного, хамство одно, а во-вторых, по моему лицу блуждает блаженная улыбка. Одно только плохо: эти вечерние часы так коротки, так мгновенно пролетают, и начинается день, целый день разлуки длиною в вечность…

Оказывается, Ваховский привез из Припяти мужские костюмы. Импортные, дефицитные, тройки, на Большой земле такие не достанешь, и стоят они две среднемесячные зарплаты. А у нас – пожалуйста вам, сотрудники отдела получают бесплатно. Я смотрю на это действо, раскрыв рот. Во-первых, мне непонятно, зачем в Зоне, где все должны ходить в спецодежде, костюмы, и я тут же наивно произношу этот вопрос вслух. Профорг отдела Александр Баранник, тот самый, что глупо пошутил насчет радиации на скамейке в мой первый приезд, да и вообще оправдывающий свою фамилию, объясняет мне, недотепе, поглаживая обновку: это, мол, представительские, вот приедут какие-нибудь важные гости, надо будет их по всем правилам принять – костюмы как раз и понадобятся.

Я-то полагала, что любых важных гостей здесь должны, напротив, переодевать в спецодежду. Но, видно, я чего-то в местном этикете не понимаю: гости – в защитных робах, а хозяева – в элегантных костюмах?.. И тут – вот неугомонная! – возникает у меня следующий вопрос: если костюмы из Припяти, то они должны быть «грязными» и носить их нельзя. Я и его задаю. Ваховский машет на меня руками:

— Да ты шо?! Чистые они, хто ж вам будет «грязь» привозить?!

Значит, костюмы чистые. Следовательно, они – из разряда «спасенных государственных товарно-материальных ценностей», которые полагается немедленно отправить на Большую землю в магазины, а не носить в Зоне и «загрязнять». А иначе расхищение государственного имущества и растрата народного добра получается, то есть на статью тянет…

Ваховскому на вид лет около пятидесяти, типичный советский снабженец: глаза цепкие, движения быстрые.

— «Афганки» на тебя сейчас у меня нет, но ты не расстраивайся, что-нибудь подберем… Вот, смотри, костюм ССО, думаю, он тебе подойдет.

Костюм ССО, то есть студенческого строительного отряда, был, конечно, куда меньшим шиком в Зоне, чем «афганка», но выбирать не приходилось, спасибо, хоть не роба. Я нарядилась в темно-зеленые дурацкие штаны и курточку-ветровку на молнии.

Вернувшись к себе в телетайпную, я обнаружила там Чернина. Это был высокий бородач с суровым лицом, по специальности программист, по должности – заместитель Валенко, ведущий инженер отдела. Расположившись за соседним с машинкой столом, он читал мои бумаги – все то, что я оставила на своем столе, уходя.