Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 41 – Антон Панарин, Влад Фомин

Отряд из восьми человек двигался по ярусу в мою сторону. Тёмные доспехи с золотым фениксом на нагрудниках, у некоторых в руках были арбалеты, у каждого при поясе — меч. Трое тащили носилки с раненым товарищем, остальные прикрывали их с флангов. Они шли быстро, организованно, без суеты и паники. Профессионалы, для которых зачистка городов была привычной работой.

Я нырнул обратно в переулок и прижался к стене. Сердце колотилось в рёбра с такой силой, что казалось, его стук слышен на весь каньон. Отряд прошёл мимо перекрёстка, даже не взглянув за угол. Повезло.

Дальше по ярусу я наткнулся на баррикаду. Перевёрнутые повозки, бочки, мебель, всё, что защитники успели стащить из ближайших домов. Баррикада была разгромлена, мебель переломана, бочки разбиты.

За баррикадой лежали тела. Пираты, торговцы, портовые рабочие. Защитники Порт-Каракума, павшие при обороне яруса. Среди них я заметил женщину в кожаном нагруднике с двумя метательными ножами в руках. Она лежала на спине, и на лице её застыло выражение яростной решимости, которое смерть не сумела стереть. Рядом валялись два имперских солдата, один с ножом в горле, второй с распоротым животом. Она успела забрать их с собой.

Я перешагнул через тела и полез вверх по боковой лестнице, ведущей на третий ярус. Лестница была наполовину завалена обломками рухнувшего балкона, пришлось карабкаться по камням, обдирая ладони. На площадке между ярусами обнаружилось тело имперского офицера с золотыми нашивками.

Офицер был мёртв, горло перерезано от уха до уха. Рядом с ним лежал кривой пиратский нож с рукоятью, искусно обмотанной медной проволокой. Кто-то из защитников одолел офицера в рукопашной и ушёл дальше, не забрав оружие. Значит, торопился или был ранен.

Третий ярус встретил меня грохотом и пламенем.

Здесь всё ещё шёл бой. Настоящий, ожесточённый, без переговоров и права на отступление. Надёжно укрывшись за обвалившимся обломком стены, я оценил обстановку. Площадка перед домом Марты была завалена телами и обломками, и среди этого хаоса десятка два защитников ещё держались, укрывшись за каменными тумбами и перевёрнутой повозкой. Против них стояли не менее тридцати имперских солдат, которые методично наступали, прикрываясь тяжёлыми щитами и поливая оборону арбалетными болтами.

Видно было, что резиденция главы вольного города некоторое время держалась в осаде. Толстые деревянные двери, обитые железными полосами, выдержали первый штурм, судя по свежим вмятинам и следам от ударов; перед входом громоздились трупы имперцев — четверо или пятеро, сваленные в кучу. Кто-то внутри успел организовать штурмовой группе достойную встречу. Но сейчас двери были сорваны с петель, и из тёмного проёма тянулся дым.

Я присел за обломком карниза, упавшим с верхнего яруса, и оценил обстановку. До входа было метров шестьдесят. Между мной и дверью стояли полтора десятка имперцев, увлечённых перестрелкой с пиратами на площади. Они не смотрели в мою сторону, и это давало мне окно. Узкое, секунд на десять, не больше.

Вариантов было не много. Первый — попытаться проскочить незаметно, но шанс был мизерный. Шестьдесят метров по открытому пространству, усеянному обломками и телами может за столь короткое время преодолеть невредимым только супер-шпион, при этом не киношный герой, а настоящий профессионал высшей пробы.