Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 39 – Антон Панарин, Влад Фомин

В прошлой жизни я однажды написал докладную записку, в которой обосновал необходимость командировки в Петербург производственной надобностью. На самом деле мне нужно было забрать вещи из квартиры бывшей жены. Чувствовал я себя довольно гадостно, но начальство одобрило командировку, а я получил и вещи, и командировочные. Здесь принцип был точно такой же, только вместо командировочных на кону стояла моя жизнь. А если разобраться, то и не только моя.

До Порт-Каракума было, судя по всему, немногим больше километра. А имперские крейсеры, корветы, десант и сотня демонов никуда не делись. Кажется, ночка намечалась бурная. А если учесть, как она началась, продолжение должно было быть ещё занимательнее. Ну просто идеальный план на вечер четверга.

Я поднялся, отряхнул песок с куртки, проверил оружие и побежал к каньону.

Бежать по ночной пустыне с ушибленным коленом оказалось развлечением на любителя. Колено гудело при каждом шаге, а песок проваливался под ногами, превращая бег в подобие ходьбы по болоту. Зато ориентироваться не составляло труда.

Зарево горящего Порт-Каракума подсвечивало горизонт оранжево-красным, и каньон полыхал впереди, как гигантский факел, воткнутый в скальную породу. Дым поднимался чёрными столбами, закрывая луны, и по краям столбов плясали отсветы пожаров, превращая ночное небо в картину из кошмара о преисподней.

Канонада продолжалась. Залпы грохотали над каньоном с методичностью, которая говорила о том, что крейсеры перешли к планомерному разрушению города. Не точечные удары, не штурмовая поддержка десанта. Методичное уничтожение, квартал за кварталом, ярус за ярусом. Воронеж. Самара. Оренбург. Порт-Каракум. Список имперских «успехов» вскоре пополнится очередным мёртвым городом.

Я добрался до края каньона за двенадцать минут. Считал автоматически, привычка из прошлой жизни, когда засекал время на пробежках вокруг стадиона по вечерам. Тогда двенадцать минут бега заканчивались одышкой и стаканом кефира. Здесь они закончились видом, от которого захотелось развернуться и с удвоенной скоростью рвануть обратно.

Весь каньон Порт-Каракума был залит огнём от стены до стены. Пожар охватил все пять ярусов, и пламя поднималось от причалов до верхних балконов сплошной рыжей стеной, перехлёстывая через перила и карнизы, облизывая каменные стены, которые местами раскалились докрасна. Верёвочные мосты горели, как фитили, провисая и обрываясь, и горящие обрывки падали вниз, к реке, оставляя за собой дымные хвосты. Река внизу отражала огонь и казалась потоком расплавленного металла.

Крейсеры сменили позицию. Три из пяти зависли прямо над каньоном, заслоняя луны угловатыми корпусами. Бортовые орудия молчали, и это пугало больше, чем канонада. Молчание орудий означало, что артиллерийская обработка завершена и началась наземная фаза. Тотальная зачистка.

Два оставшихся крейсера патрулировали подступы к каньону, медленно двигаясь вдоль его кромки. Их прожекторы шарили по пустыне, вычерчивая белые конусы на песке. Один из лучей прошёл в тридцати метрах от меня, и я распластался на бархане, вжимаясь в песок, чувствуя, как мелкие песчинки забиваются в нос, в рот, за ворот куртки. Луч ушёл дальше, и я перевёл дух.

Спуск в каньон с верхнего края при нормальных обстоятельствах занимал часа полтора по петляющей тропе. При ненормальных обстоятельствах, когда тропа завалена обломками, а на каждом ярусе снуют имперские патрули, он мог занять целую вечность. Или закончиться на первом повороте арбалетным болтом в лоб. Нужен был другой путь.