Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 25 – Антон Панарин, Влад Фомин

Весь каньон горел, не в одном месте, не локально, а повсюду, от верхнего яруса до причалов. Огонь поднимался столбами из окон домов, вырубленных в скале, пламя гудело и выло, подхваченное тягой, которую создавали узкие улочки, работавшие как дымоходы. Густой чёрный дым стелился по ярусам, перекатываясь через перила балконов, одновременно валил вверх и стекал вниз, к реке, словно туман из преисподней.

В прошлой жизни я однажды видел пожар на складе в промзоне. Стоял за оцеплением и смотрел, как три пожарных расчёта поливали пеной здание, из которого валили жирные угольные клубы. Тогда это казалось масштабным. Сейчас, глядя на каньон, объятый огнём от стены до стены, я понимал, что слово «масштаб» в прошлой жизни имело совершенно другое значение.

Снаряд ударил в стену ярусом выше. Каменная крошка и осколки породы обрушились на нас, и я едва успел прикрыть голову руками. Острый камешек рассёк кожу на виске, по щеке побежала тёплая струйка. Рагнар ухватил меня за плечо и потащил вперёд, не давая остановиться.

— Не стой! Двигайся!

Мы побежали по ярусу, петляя между обломками и обходя завалы. Каменная улица, ещё вчера оживлённая и шумная, превратилась в полосу препятствий. На мостовой лежали распластанные тела, и от их вида у меня перехватило дыхание. Портовый рабочий в грубом фартуке, раздавленный рухнувшим каменным козырьком. Какой-то старик, вероятно, местный нищий скорчился, прижав иссохшие пальцы к сердцу; кругом него, будто в насмешку, раскатились медные монетки — нынешняя выручка на хлеб и выпивку.

Чуть дальше на глаза попалась женщина, прижимавшая к себе ребёнка, забившаяся в нишу у стены. Оба были ещё живы, но женщина была ранена: левая рука висела неестественно, из разорванного рукава сочилась кровь. Ребёнок плакал, уткнувшись ей в грудь.

Я замедлился, и Рагнар рявкнул:

— Не останавливайся!

— Там ребёнок.

— Там пять тысяч человек, и все они в беде! Мы ничем им не поможем, если сдохнем на этой лестнице!

Он был прав. Это была та логика, которую я ненавидел всей душой, но которую приходилось принимать. Логика выживания в условиях, когда спасти всех невозможно, а попытка спасти одного стоит жизни многим. Менеджерская логика, если задуматься, вообще очень типична. Распределение ресурсов в условиях кризиса. Только ресурс здесь это мы сами, а цена ошибки — увы, не убыток в квартальном отчёте.

Мы спустились к очередной лестнице, вырубленной в скале. Ступени были мокрыми от воды, натёкшей из пробитого снарядом акведука, и Кашкай поскользнулся, едва не свалившись вниз. Гелиос ухватил шамана за шиворот и рывком поставил на ноги с лёгкостью, которая свидетельствовала о том, что паладин находится в хорошей форме. Это была приятная новость, учитывая последние события. Ибо что-то подсказывало, что его навыки, тренируемые на протяжении многих лет, вскоре могут нам очень и очень пригодиться.

На нижнем ярусе было ещё хуже. Здесь шёл бой.

Не тот бой, который показывают в героических балладах, где рыцари скрещивают мечи под аккомпанемент лютни и гудящих басов с барабанами. Настоящий бой, грязный, хаотичный, пропитанный кровью и дымом. Имперский десант уже высадился. Солдаты в тёмных доспехах с золотым фениксом на нагрудных пластинах прорывались через баррикады, наспех сооружённые защитниками из перевёрнутых повозок, бочек и мебели, вытащенной из ближайших домов.