Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 23 – Антон Панарин, Влад Фомин

Город, который не знал имперской власти. Вольный порт, куда империя никогда не совалась. До сегодняшней ночи.

— Они нашли нас, — голос мой прозвучал глухо и чужо, будто принадлежал кому-то другому. — Они знают, что мы здесь.

Рагнар повернулся ко мне. В глазах капитана отразились всполохи горящих кораблей.

— Собирайтесь, — приказал он отрывисто. — Оружие, припасы, всё самое необходимое. У нас минут десять, пока они не начнут высаживать десант.

— А потом? — Кашкай прижимал к груди сковородку и переминался с ноги на ногу на холодном камне.

— А потом бежим, — Рагнар оскалился. — Как всегда.

Четвёртый залп обрушил каменный навес над соседним зданием. Обломки рухнули вниз с протяжным гулом, подняв облако пыли, и крики внизу стали громче. Порт-Каракум горел. Город, который приютил нас, дал убежище и крышу, заполыхал пожарами, и пламя росло с каждой секундой.

Пришла моя очередь рискованно свеситься за перила балкона. Из-за скального выступа повалил густой чёрный дым, и в нём, в клубах копоти, мелькали силуэты бегущих людей.

Из-за этого дыма я и не заметил главного. Тонкого, ослепительно белого луча, который протянулся от самого крупного крейсера к чему-то далеко за каньоном. Он мелькнул и погас. Но земля под ногами дрогнула, и по реке прошла волна, качнувшая все пришвартованные корабли, которые ещё оставались на плаву. Перила балкона завибрировали под моими ладонями.

Имперская карательная операция. Такая же обыденная для них, как утренняя чистка зубов.

Мы разбежались по комнатам, служившим нам уютным пристанищем. Я схватил топор, нож и без того всегда был при мне, засунул тощий кошель поглубже за пазуху. Печать на предплечье пульсировала горячими волнами, и два чёрных луча на ней в полумраке комнаты казались провалами в бесконечность.

Я попробовал мысленно позвать Шуссуву. И тут же услышал глухое недовольное ворчание… а потом Шу заскулил, как щенок, боящийся грозы. Так что я оставил его в покое, не вызывая в реальность. Всё равно сейчас он нам не помощник. Что же касается Левиафана, о нём я сейчас, признаться, и думать не хотел, слишком всё было сложно и паршиво.

Но помирать я однозначно не собирался. Были дела поважнее, причём очень срочные.

Порт-Каракум умирал громко.

Каньон, который столетиями служил крепостью для вольного города, превратился в ловушку. Скальные стены, ещё минуту назад защищавшие от ветра и песчаных бурь, теперь усиливали каждый взрыв десятикратным эхом, и грохот канонады отскакивал от камня к камню, превращаясь в непрерывный гул, от которого закладывало уши и гадостно свербело в зубах.

Я натягивал куртку, попутно засовывая арбалет за спину и проверяя крепления топора на поясе, когда пол содрогнулся так, что ноги разъехались, и я едва не впечатался лицом в стену. Из щелей между камнями посыпалась пыль. С потолка свалился кусок штукатурки размером с подушку и разбился о каменный пол, взметнув облачко белёсой крошки.

— Сынок, шевелись! — Рагнар стоял в дверях, перегораживая проём широкими плечами. Железная рука сжимала абордажный нож, глаза метались по комнате, оценивая обстановку с профессионализмом человека, который за тридцать лет пережил больше абордажей, чем я совещаний в прошлой жизни. — У нас минут пятнадцать, может меньше.

— Откуда такая точность? — я проверил кошель за пазухой и акулу в кармане. Та со страху попыталась забиться мне в рукав, но я не позволил.