Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 155 – Антон Панарин, Влад Фомин

Каньон притягивал влагу, ручей на дне ущелья, который и прежде кормил и поил город, набрал силу и разлился вдвое шире. Порт-Каракум, получивший воду в избытке впервые за всю свою историю, рос и отстраивался с жадностью, которую может оценить только тот, кому довелось пережить пожарище, а затем увидеть возможность возродить родной дом на пепелище.

Рагнар остался там, и капитан «Безжалостного», пират и изгнанник, которого империя приговорила к повешению, занял место Марты в Совете Капитанов, потому что место это не могло пустовать, а Рагнар, сам того не желая, оказался единственным кандидатом, которого уважали и пираты, и торговцы, а кочевники, обычно не признающие чужаков, приняли его без споров.

Совет единогласно выбрал его канцлером Союза Свободных Городов — нового объединения, в которое вошли Порт-Каракум, три бывших имперских форпоста на юге и полдюжины кочевых племён, решивших, что осёдлая жизнь рядом с водой выглядит привлекательнее вечного скитания по песку. Других кандидатов не рассматривали. В мире, где вчерашние враги учатся сидеть за одним столом, человек, которому доверяют все стороны, ценится дороже золота и кристаллов.

Старый пират принял должность молча, без речей и без торжественных церемоний. Просто сел в кресло Марты, положил железную руку на стол и произнёс одну фразу, которую мне потом пересказали трое разных людей в трёх разных интерпретациях, но суть сводилась к следующему: «Она хотела, чтобы этот город стоял. Он будет стоять».

Так кресло Марты стало креслом Рагнара, и я знал, что старый капитан будет сидеть в нём столь же крепко, как стоял у штурвала, потому что Рагнар из породы людей, которые врастают в место и становятся его частью.

Когда-то давно, в офисной жизни у нас был финансовый директор, который двадцать три года просидел за одним столом, и стол под ним прогнулся на полтора сантиметра, и никто не мог себе представить этот кабинет без этого человека, а этого человека без этого кабинета. Рагнар и Порт-Каракум срослись примерно так же, только вместо офисного стола был каньон, а вместо финансовых отчётов — выживание целого региона.

Эмир открыл торговую гильдию в Порт-Каракуме, и отсутствие одной кисти нисколько не мешало ему считать деньги, заключать контракты и обаять каждого купца, проходящего через каньон. Авантюрист вдруг обнаружил, что легальная торговля приносит не меньше денег, чем нелегальная, зато не требует спать вполглаза и держать ифритский клинок под подушкой. Впрочем, клинок под подушкой он всё равно держал, потому что привычки наёмника не вытравишь бухгалтерией.

Когда я виделся с ним в последний раз, Эмир восседал за конторкой, заваленной накладными, и орудовал счётами единственной рукой с ловкостью, которой позавидовал бы любой банковский клерк, а ифритский клинок стоял у стены, прислонённый к бочке с вином, и источал знакомое жаркое марево, от которого накладные по краям слегка подрумянились.

А вот Сульфур правил. По-настоящему, и это обстоятельство до сих пор вызывает у меня лёгкое головокружение. Лучник с манией величия наконец-то получил в своё распоряжение реальную территорию.

Территория эта представляла собой крошечную деревню из десяти домов на краю бывшей Пустоши, которую Сульфур нарёк Сульфурградом и провозгласил столицей будущей империи. Жители, полсотни человек, терпели его, потому что Сульфур действительно защищал деревню от всего, что могло ей угрожать: от бандитов и песчаных тварей.