Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 152 – Антон Панарин, Влад Фомин

Воздух над городом был сухим и жарким, обычный климат Пустоши, который здесь, в столице, воспринимался не как катастрофа, а как норма. Небо, выцветшее и блёклое, висело над крышами без единого облака, и солнце палило так, что камень балконных перил обжигал ладони.

Я посмотрел вниз, на людей, которые смотрели вверх, на меня. Тысячи лиц, обращённых к балкону, тысячи пар глаз, ждущих чего-то: объяснения, приказа, хоть какой-нибудь определённости, потому что неопределённость пугает людей сильнее любой плохой новости, это я знал по корпоративному опыту, когда слухи о реструктуризации деморализовали офис хуже самой реструктуризации.

Слова здесь не подействуют, потому что я мог бы выйти и закричать «Совет мёртв, вода возвращается, мир изменился навсегда», и толпа внизу не поверила бы ни единому слову, потому что слова в этом мире ничего не стоят, ими торгуют на каждом базаре и ими же обманывают на каждом углу. Этим людям нужно не объяснение. Им нужно доказательство.

Я поднял правую руку и щёлкнул пальцами.

Звук получился негромким, обычный сухой щелчок, которого в шуме толпы не расслышал никто, кроме меня самого, но кристалл Воды за пазухой полыхнул голубым, и печать на предплечье отозвалась жаром, а Левиафан, дремавший в глубине пяти чёрных лучей, шевельнулся и подтолкнул магию. Я потянулся к небу, к выцветшему блёклому небу над Москвой, и позвал воду.

Влага пришла не из-под земли и не из труб, а сверху, из атмосферы, из тех слоёв воздуха, где молекулы водяного пара скитались поодиночке, рассеянные и бесполезные, потому что тысячелетиями машина в подземелье Мёртвых Земель высасывала влагу отовсюду, включая небо.

Теперь машина больше не работала, резервуар опустел, и вода, возвращённая миру, уже поднималась с поверхности, испарялась, формировала облака далеко на северо-западе, и оттуда ветер гнал эти облака на юго-восток, я лишь немного ускорил процесс, сконцентрировал рассеянную влагу в одной точке, прямо над башней, и заставил молекулы сбиться в кучу, уплотниться, набрать массу.

Облако собралось за тридцать секунд. Оно возникло из ничего, прямо над площадью, из ясного неба, сгустившись сначала в лёгкую дымку, потом в серую кляксу, потом в тяжёлую грозовую тучу, набухшую влагой и чернеющую с каждой секундой.

Закрутился ветер, притянутый перепадом давления, и края тучи запульсировали лиловыми сполохами, а в глубине её загрохотало, протяжно и басовито. Гром этот прокатился над площадью, над крышами, над стенами, и добрался до самых дальних переулков столицы, куда никогда не заглядывало ни одно грозовое облако, потому что гроз над Москвой не было так давно, что само слово «гроза» в разговорном языке Пустоши превратилось в архаизм, понятный только летописцам.

Толпа внизу замерла на секунду, а потом побежала. Люди хлынули с площади в переулки, в подворотни, под навесы и козырьки, толкаясь, крича, падая и поднимаясь, потому что чёрная туча над головой в мире, где тысячелетиями не было дождя — это не погодное явление, а предвестие конца света.

Каждый, кто вырос в Пустоши, знал истории о гневе богов, о карательных ударах с неба, а ещё о городах, стёртых лучом, который падал сверху. Стражники побросали позиции и побежали вместе с толпой, и через несколько секунд площадь опустела наполовину, а те, кто остался, метались, не зная, куда деться, и прижимались к стенам зданий, закрывая головы руками.