Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 135 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Духи предупреждали! — верещал Кашкай, перебирая ногами по колено в потоке. — Духи категорически настаивали на том, чтобы мы захватили лодку!

— У нас нет лодки! — рявкнул Гелиос, не оборачиваясь.

— В том-то и проблема!

Пандус, по которому мы спускались, превратился в водопад. Вода текла по нему сверху вниз, навстречу нам, и подниматься по мокрому пологому склону с уклоном градусов в двадцать оказалось задачей, для которой в прошлой жизни я бы нанял подрядчика. Ноги разъезжались, пальцы цеплялись за гладкие стены и соскальзывали, но мы карабкались по этому проклятому пандусу, задыхаясь, матерясь и хватая друг друга за одежду, чтобы не съехать обратно.

Только Сульфур, который по необъяснимой причине как правило ухитрялся оказаться впереди, когда дело касалось бегства, уже вылез на верхний уровень и оттуда вопил что-то ободряющее и совершенно бесполезное.

Гелиос втащил меня на последний метр подъёма одной рукой, с такой силой, что я едва не влетел лбом в стену.

— Благодарность паладину можешь выразить позже! — бросил он, не останавливаясь. — В форме организации свидания с Лерой!

Я не стал отвечать, потому что дыхание кончилось ещё на середине пандуса, а остатки сил уходили на то, чтобы переставлять ноги. Зал, через который мы пробегали на пути к машине, уже стоял в воде по щиколотку, и воды всё прибывало из-под пола, из стен, отовсюду. Белые стены комплекса, простоявшие тысячелетия в абсолютной сухости, блестели от влаги и покрывались потёками.

Длинный прямой коридор к выходу затопило по колено, и мы бежали, разбрызгивая воду, а поток становился сильнее, напирал сзади и подталкивал вперёд. Кристалл за пазухой пульсировал, отзываясь на каждую молекулу хлынувшей из резервуара воды, и печать на предплечье жгла так, что хотелось содрать рукав и окунуть руку в струящийся под ногами поток, впрочем тогда меня бы уж наверняка снесло течением.

Свет. Дневной, серый, тусклый — обычный свет Мёртвых Земель показался впереди, в проёме выхода, и я никогда в жизни, ни в прошлой, ни в нынешней, не радовался серому цвету так сильно.

Мы вывалились из комплекса мокрые, задыхающиеся и облепленные белёсой пылью, которая размокла и превратилась в липкую пасту. Вода текла из дверного проёма за нашими спинами ровным потоком, растекаясь по серому песку и впитываясь мгновенно, жадно, потому что земля глотала влагу, не останавливаясь, боясь, что отнимут снова.

Я согнулся пополам, упёрся ладонями в колени и попытался отдышаться. Лёгкие горели, в глазах плыли чёрные пятна, сердце колотилось где-то в районе горла, но мы выбрались. Из подземного зала, из затопленного коридора, из здания, которое на глазах превращалось в фонтан.

Из кармана раздалось возмущённое «кули!», и мокрая акулья морда высунулась наружу, глазки-бусинки сверкнули укоризненно. Рыбёшка была насквозь промокшая, и это обстоятельство, судя по её виду, оскорбляло пустынную песчаную акулу до глубины акульей души, потому что песчаные акулы воду не любят.

— Извини, — прохрипел я, вытаскивая её из кармана. — Но сейчас ты мне нужна.

Земля под ногами дрогнула с гулким подземным рокотом, который поднялся из глубины и прокатился по равнине, заставив песок подпрыгнуть и осесть. Из трещин в белых стенах комплекса ударили новые потоки, и здание, тысячелетиями стоявшее посреди серой пустыни безупречно чистым и сухим, выглядело теперь так, будто его воткнули в центр водопада.