Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 107 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Кули, — укоризненно пискнула акула и спряталась обратно.

Я только вздохнул. Впереди, в самом сердце Пустыни, по-прежнему ждала машина. За спиной была вся враждебная империя. А рядом оставались лишь израненные союзники, кочевники с саблями… и молодая женщина, обладательница тайного искуства исцеления и заодно жизненного принципа, который помещается в два слова: «Только золото».

Команда укомплектована. Нештатным составом, но когда штатное расписание вообще работало? Увы, в моей жизни никогда — ни в прошлой жизни, ни в этой.

Пора было двигаться дальше.

Сердце Пустыни показалось на горизонте задолго до того, как мы до него добрались, и увидеть его оказалось несложно, потому что оно не пряталось. Напротив, оно заявляло о себе громко и категорически не приглашая в гости.

Стена песчаной бури поднималась от земли до неба, закручиваясь гигантской воронкой, внутри которой что-то беспрестанно гудело и ревело. Диаметр этого безумия составлял километров пять, может больше, и серый песок Мёртвых Земель здесь перестал быть серым, потому что закрутился в бешеный вихрь, ставший грязно-бурым от скорости и трения. Отдельные струи вырывались из общего потока и хлестали по равнине, как щупальца, оставляя на поверхности глубокие борозды.

В прошлой жизни я видел торнадо в документальном фильме канала National Geographic. Ведущий, бородатый мужик в каске и с камерой на груди, стоял в полукилометре от воронки и орал что-то восторженное в микрофон. Здесь ведущего не было, каски — увы — тоже, зато стена вращающегося песка была раз в двадцать больше, и орать хотелось вовсе не от восторга.

— Духи молчат, — сообщил Кашкай, вцепившись в борт шлюпа обеими руками. Впрочем на сей раз он не выглядел растерянным или подавленным, и поспешил продолжить. — Знаешь, почему? Потому что даже духам страшно.

— Великий Сульфур не боится ветра, — лучник стоял на носу, задрав подбородок и щурясь от песчаной взвеси, которая доставала до нас даже на таком расстоянии. — Великий Сульфур нарекает этот ураган Вихрем Сульфура и повелевает ему расступиться!

Вихрь не расступился. Вихрь, кажется, даже не заметил, что его нарекли.

Гелиос стоял у штурвала и молча разглядывал стену бури, по привычке придерживая левой рукой бок, на котором всё давно уже бесследно зажило благодаря волшебной пилюле ненормальной лекарки Леры.

— Пробиться напрямую не получится, — заключил он, оценив обстановку. — Скорость ветра внутри этого шквала такова, что даже крейсер разнесёт на куски за секунды. Корпус не рассчитан на подобные нагрузки.

Я и без Гелиоса видел, что напрямую туда соваться равносильно попытке протиснуть канцелярскую скрепку сквозь промышленный вентилятор. Но мы проделали путь через Мёртвые Земли, пережили Ракшаса и Константина, потеряли корабль и многих друзей — не для того, чтобы остановиться перед большим сквозняком.

Я полез в карман. Акула лежала на дне, свернувшись калачиком, и при моём прикосновении сонно дёрнула хвостом. Крохотное тельце было тёплым и подрагивало мелкой дрожью, как всегда, когда рыбёшка чувствовала что-то неладное. А неладного вокруг хватало с избытком.

— Кули, — позвал я, вытаскивая акулу на ладонь. — Нужна твоя помощь. Видишь эту штуку впереди? Нам надо попасть внутрь.

Чёрные глазки-бусинки скользнули по стене бури, задержались на мне и тут же потухли, утратив всякий интерес к предложению. Акула развернулась ко мне всем корпусом и издала протяжный укоризненный звук: