Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 102 – Антон Панарин, Влад Фомин

Она повернулась к Гелиосу и взяла его за запястье, вновь проверяя пульс. Нахмурилась. Пульс, видимо, ей не понравился. Потом взгляд её упал на правую руку паладина, на пальцы, побелевшие от напряжения, которыми Гелиос всё ещё стискивал рукоять меча даже в полубессознательном состоянии.

Серебристый клинок, выкованный искуснейшими кузнецами Ордена, благословлённый Верховным Магистром, передающийся от наставника к ученику в день принятия клятвы. Меч, с которым Гелиос не расставался ни на минуту.

Лера протянула руку и коснулась лезвия кончиками пальцев. Серебристый свет вспыхнул при контакте, и лекарка отдёрнула руку, но не от боли, скорее — от удивления. Перебрала пальцами в воздухе, разглядывая мерцающие искорки на подушечках.

— Паладинский клинок, — произнесла она, и голос её приобрёл новые оттенки, как у ювелира, заметившего крупный камень на прилавке ломбарда. — Освящённая сталь. Работа орденских кузнецов. Гелиос, если не ошибаюсь?

Гелиос приоткрыл глаза. Мутный взгляд сфокусировался на лице лекарки, и из глубины полуобморока в этот взгляд вернулось нечто осмысленное. Узнавание. Воспоминание. И мгновенная вспышка ярости.

— Ты-ы, — прохрипел паладин; кровь пузырилась на его губах при каждом звуке. — Меркантильная…

— Рада встрече, — Лера улыбнулась, и улыбка её была холодной и сдержанной, как небольшой хирургический надрез. — Вижу, здоровье по-прежнему оставляет желать лучшего. Клинок отдашь в качестве платы, и мы в расчёте. Паладинские мечи на чёрном рынке стоят дороже, чем небольшой городок.

Гелиос стиснул рукоять крепче. Костяшки побелели ещё сильнее, хотя, казалось бы, белеть дальше некуда. Мышцы предплечья вздулись под окровавленной повязкой, и пальцы впились в рукоять так, что суставы хрустнули.

— Лучше сдохну, — процедил он сквозь зубы, и эти слова стоили ему усилия, от которого лицо перекосило гримасой боли, — чем отдам свой клинок какой-то корыстной шарлатанке. Этот меч мне вручил Константин в день принятия присяги. Я клялся на нём защищать невинных и карать порождения тьмы. Им же я убил человека, который мне его вручил. И всё равно не отдам.

Лера пожала плечами с видом продавца, чей клиент только что отказался от скидки.

— Твоё право. Подыхай с мечом в обнимку, если хочешь. Красивая смерть, достойная баллады. «Лежал паладин на песке, сжимал клинок, а лекарка рядом стояла… и ждала, пока он определится».

Я смотрел на Гелиоса. На его залитое кровью лицо, на губы, покрытые розоватой пеной, на грудь, которая поднималась всё реже и всё мельче. Дыхание его становилось поверхностным, и кожа вокруг глаз приобретала землистый оттенок, который в прошлой жизни я видел только в моргах — да и то лишь в медицинских сериалах.

Паладин умирал. Прямо сейчас, на палубе захваченного крейсера, посреди Мёртвых Земель, в тысячах километров от ближайшего города. Умирал, потому что отказывался расстаться с куском стали, который для него значил больше, чем собственная жизнь.

И тогда я сделал то, что должен был сделать.

Я наклонился, обхватил обеими руками рукоять меча поверх пальцев Гелиоса и рванул. Паладин попытался удержать, но сил у него осталось на две с половиной секунды ярости, не больше. Пальцы его разжались, и клинок выскользнул из ослабевшей хватки. Серебристое лезвие полыхнуло в моих руках коротким холодным сиянием, как будто протестуя против смены владельца.