Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 100 – Антон Панарин

— Привал, — скомандовал я. — Как минимум на двенадцать часов. Нужно отдохнуть и хорошенько подумать, что делать дальше.

— Стойте! — заголосил вдруг Сульфур, привлекая всеобщее внимание. — Я не могу позволить своим верным соратникам пасть в песок бездыханными от усталости. Поэтому я объявляю привал! Не меньше, чем на двенадцать часов. И в честь того, что намереваюсь остановиться здесь, нарекаю это место Приютом Сульфура!

— «Последним Приютом Сульфура» звучит гораздо лучше, — прорычал Гелиос, видимо, окончательно доведённый до белого каления бахвальством лучника, и даже опустил руку на рукоять меча… но из ножен его так и не выхватил. Только брезгливо сплюнул в сторону скрипящую на зубах пыль.

Внутри домишки было пыльно, но прохладно. А больше ничего и не требовалось — до того мы были измотаны дорогой и событиями последних дней. Помещение не было разделено на комнаты никакими перегородками, вдоль стен стояли лавки в две доски (хочешь — садись, хочешь — ложись, подстелив верблюжью попону). Попон у нас не было, но сетовать не приходилось.

Стол тоже не был предусмотрен, зато в потолке зияла закопчёная дыра, намекая, что в случае необходимости тут можно развести небольшой костерок.

Дрова нашлись под навесом — какие-то тонкие кривые ветки, зато горели они хорошо и долго. В найденном в углу помятом котелке я вскипятил воды и промыл раны — Гелиоса и свои. В процессе этого отметил, что у Гелиоса, кажется, начинается воспаление. И не удивительно — при таком-то режиме. Но казалось, что больше ничего нельзя сделать.

— А ну-ка, покажи! — раздался вдруг требовательный голос Рагнара.

Как выяснилось, наш шаман преспокойно занял одну из лавок, и разложил на ней все свои богатства. Я присвистнул: посмотреть было на что.

В дальнем углу помещался раскрытый потёртый кошель с монетами. Навскидку припомнив, сколько у меня осталось, я вынужден был признать, что этот посланец духов на данный момент куда богаче. Правда богатство его всё было по большей части в медяках с редкими проблесками серебра. Чертовски непрактично: не только звенит при ходьбе, ещё и тащить тяжело.

На середине лавки аккуратно расставлены были маленькие кривые кувшинчики, баночки, вязанки кореньев и сетки, сплетённые из какой-то шерсти, содержащие высушенные ягоды (или плоды? Поди разберись в этих скукоженных комках).

А прямо перед собой и частью на коленях, Кашкай разложил настоящие сокровища — перья, костяные обломки, обрывки цветных лент и прочий хлам, который любой здравомыслящий человек давно выкинул бы в мусор.

Занимался шаман тем, что неторопливо, с толком и расстановкой восстанавливал на голове своё немыслимое «гнездо».

— Не дам! Духи против! — тут же отбрехался он, заметив подходящего капитана.

— Не это, дурень, — беззлобно, кажется даже с усмешкой буркнул Рагнар. — Вот тут у тебя что? Ты где это взял?

— В одной из палаток, вчера вечером. Духи сказали, пригодится, — Кашкай недоверчиво зыркнул на него, но поняв, что на бесценное барахло никто не посягает, широким жестом предложил капитану осмотреть всё остальное, мимоходом отодвигая кошель поглубже в угол у стены.

Рагнал поднял одну связку веточек с засохшими листьями, придирчиво понюхал. Потом стал перебирал глиняные посудинки.

Я следил за этим только краем глаза, поджаривая на костре остатки баранины и очень стараясь сделать так, чтобы костёр не дымил. Всё и так плохо — зачем привлекать излишнее внимание?