Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 89 – Антон Панарин

Камера приблизилась к Рагнару, и кто-то сунул ему в лицо устройство, похожее на микрофон.

— Что вы можете сказать в своё оправдание? — спросил голос за кадром.

Рагнар поднял голову, и я увидел его лицо. Избитое, окровавленное, но всё ещё улыбающееся. Он посмотрел прямо в камеру и заорал так громко, что его голос прорезал шум таверны:

— Могу сказать, что ваш император — убийца и кровавый тиран! Что он топит эту землю в крови невинных! Что настанет день, когда…

Ему не дали договорить. Один из стражников ударил его в живот так сильно, что Рагнар согнулся пополам, задыхаясь. Его подхватили под руки и поволокли прочь, а камера вернулась к диктору.

— Вы только что видели одного из жесточайших убийц современности, — сказала девушка всё с той же профессиональной улыбкой. — После его смерти этот мир станет немного безопаснее. Да хранит нас Солнцеликий!

На экране появилась заставка в виде солнца с двенадцатью лучами. Потом белый шар начал подниматься обратно под потолок, исчезая в темноте. Шум в таверне вернулся мгновенно, все начали обсуждать увиденное.

— Долбаные пираты, — проворчал лысый, отпивая пиво. — Живут на широкую ногу, грабят, пьют, гуляют. А потом дохнут как мухи, и никто по ним не плачет. А мы тут впахиваем, не покладая рук, и подыхаем медленно и мучительно от болезней и старости.

— Ну и чё ты ноешь? Погнали со мной в оазис! — рыкнул одноглазый.

— Ага. Лучше в сортир сгоняю. Гонщик хренов, — буркнул лысый и встал из-за стола.

Я молчал, глядя в свою кружку. Рагнар Железная Рука. Через неделю его казнят. И я ничего не могу сделать с этим, абсолютно ничего. В Воронеже полно экзекуторов и имперской стражи. Пробраться туда и освободить пирата равносильно самоубийству.

Но внутри меня грызло чувство вины. Рагнар взял меня на корабль, не задавая лишних вопросов. Если бы не он, я бы уже погиб. Вздохнув, я поднял кружку и сказал:

— За красивую жизнь.

Пропойцы подхватили тост, мы чокнулись и выпили. Я допил пиво до дна, поставил кружку на стол и поднялся.

— Спасибо за компанию, друзья, — сказал я. — Пойду отдыхать.

— Приходи ещё, малец! — крикнул мне вслед одноглазый. — Ты отличный парень, а главное, щедрый!

Я кивнул, не оборачиваясь, и направился к лестнице. Поднялся на второй этаж, вошёл в номер, где Гелиос всё так же сидел, прислонившись к стене с закрытыми глазами. Кашкай храпел на кровати.

Перед глазами стояло лицо Рагнара, окровавленное, но непокорённое. Его слова звучали в ушах: «Ваш император — убийца и кровавый тиран». Лёгкое головокружение от выпитого пива спутало мысли, унеся их в другое русло.

— Алкоголь тут на порядок крепче, чем у меня на родине, — сказал я в пустоту, и Гелиос тут же открыл глаза. — Доброе утро, — усмехнулся я, дохнув на него перегаром, отчего паладин в омерзении скривился. — Ну что, мой друг? Кажется, я знаю, куда мы направимся.

— В вытрезвитель? — с надеждой в голосе спросил Гелиос.

— Почти, — хмыкнул я. — Мы отправимся в оазис, — сказал я, прислоняясь к стене и медленно сползая вниз, пока не оказался сидящим на полу.

Паладин смотрел на меня несколько секунд молча, потом расхохотался, так громко, что Кашкай на кровати зашевелился и что-то пробормотал во сне.

— Бесплатный сыр — только в мышеловке, демонолог, — сказал Гелиос, когда смех стих. — Но если ты желаешь помереть и тем самым освободить меня от долга за твою посредственную еду, то я с радостью провожу тебя до могилы. Даже помогу выкопать яму поглубже, чтобы звери не добрались до твоего бренного тела.