Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 91 – Антон Панарин

— Почему? — спросил я, пытаясь подцепить топорищем меч отца и вырвать из его рук.

Сергей Сергеевич усмехнулся и подошёл ближе, поправляя мою стойку.

— В Пустоши весьма проблематично раздобыть нормальный металл, — объяснил он терпеливо. — Руды мало, плавильни работают плохо, мастеров хороших единицы. Из-за этого железо получается хрупким и крошится от сильного удара. Меч может сломаться в самый неподходящий момент, и ты останешься безоружным.

Он взял свой деревянный меч и показал на лезвие моего топора.

— А топор, сынок, топор прост и надёжен. Им можно разрубить любой меч пополам, если правильно ударить. Можно разрубить щит. Можно убить врага одним ударом, если попадёшь в правильное место. Топор — это оружие выживания, оружие тех, кто хочет жить, а не красиво умереть с мечом в руке.

Я кивнул, запоминая каждое слово, и снова попытался принять боевую стойку. Отец засмеялся и похлопал меня по плечу.

— Молодец, сынок. Из тебя выйдет настоящий воин. Лучший воин в роду Ветровых!

Картинка снова сменилась, на этот раз резко и болезненно. Я был подростком, лет пятнадцать. Стоял в той же большой комнате, залитой солнцем. Отец собирал вещи в дорожную сумку: одежду, припасы, карты, оружие. Он был серьёзен и сосредоточен. В его движениях читалась решимость человека, который знает, что идёт на смертельный риск, но всё равно продолжает упорствовать.

— Отец, может ты останешься? — спросил я, и в голосе прозвучала мольба, которую я пытался скрыть.

Сергей Сергеевич повернулся ко мне, подошёл и обнял — крепко, так что воздух из лёгких вышел.

— Не могу, сынок, — сказал он тихо. — Я отправляюсь в сердце Пустоши. Туда, куда мало кто осмеливается идти. Я уверен, что именно там сокрыт секрет того, почему погиб прошлый мир. Почему цветущий сад превратился в океан песка.

Он отстранился, посмотрел мне в глаза и положил руки на мои плечи.

— Если я не вернусь… — начал он.

— Ты вернёшься! — перебил я отчаянно. — Обязательно вернёшься!

Отец грустно улыбнулся и кивнул.

— Ты прав. Вернусь. По-другому и быть не может.

Он поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты, оставив меня стоять одного посреди залитого солнцем пространства, которое внезапно показалось холодным и чужим.

А затем следующий эпизод. Прошло время, сколько — я не знал, но я был старше, почти взрослым. Стоял у ворот имения в сумерках. И вдруг увидел фигуру, ковыляющую по дороге. Израненную, измученную, еле держащуюся на ногах.

— Отец! — закричал я и побежал к нему.

Сергей Сергеевич рухнул в мои объятия. Его одежда была изорвана, на теле кровоточили раны, лицо покрывали синяки, но глаза горели лихорадочным блеском. Я схватил его под руку и быстро затащил в имение, на бегу приказав дворецкому вызвать лекаря.

— Сынок, — прохрипел он, хватаясь за меня обеими руками. — Я нашел ответ. Я узнал всё, что хотел! На самом деле…

Договорить он не успел. Дверь имения с грохотом слетела с петель и разлетелась на щепки. В проём ворвались фигуры в чёрных доспехах. Это были экзекуторы. Их было человек тридцать, может, больше.

— Сергей Ветров! — заорал один из них. — Вы обвиняетесь в государственной измене! Именем императора, вы арестованы!

Отец оттолкнул меня, развернулся к экзекуторам и выхватил с пояса топор. Тот самый топор, которым он учил меня сражаться. Его лицо исказилось яростью.