Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 46 – Антон Панарин

Троица вышла на дорогу и зашагала по ней в сторону леса. За их спинами корчма полыхала, выбрасывая в чёрное зимнее небо снопы искр и клубы дыма. Просевшая крыша обрушилась внутрь, подняв вихрь пепла, а из деревни уже бежали люди с вёдрами и баграми, бестолково крича и расталкивая друг друга.

Мара не обернулась и продолжала идти по заснеженной дороге, глядя на север, туда где расположилась Яриловка.

* * *

Утром меня разбудил тихий скрип половиц и осторожные шаги на крыльце. Злата уже встала, на кухне булькал котелок, а из-за стенки доносился мерный храп Древомира. Даже удивительно что его ещё не прибила Пелагея. Ведь храпел он ужасно громко.

Натянув сапоги я спустился вниз и застал Злату во всей красе. Она стояла у печки и помешивала варево деревянной ложкой. Растрёпанные волосы придавали ей ещё большую привлекательность, а дом мгновенно наполнялся уютом. Злата была увлечена готовкой, по этому я смог подкрасться к ней и обнять со спины. Мурашки мигом пробежали по её телу, а в следующую секунду Злата обернулась и поцеловала меня.

— А я тебя ждала. — Промурлыкала она. — Садись, я как рах покушать приготовила.

— У нас романтический завтрак? — Улыбнулся я прижимая её к себе.

— Ещё какой. — Хихикнула она и…

И до завтрака дело не дошло. В дом вошел Тарас, впустив в избу волну морозного воздуха.

— Ярый, — Окликнул меня он прикрыв за собой дверь. — Мы кое-что нашли. Нужно чтобы ты посмотрел.

По голосу я понял что находка ему не понравилась. А по тому как охотник переминался с ноги на ногу и косился на Злату, стало ясно что при ней он говорить не хочет. Я поцеловал мою красавицу, накинул тулуп и вышел на крыльцо.

На улице стоял крепкий мороз, стражники на вышках переговаривались вполголоса, а от пожарища за лесом до сих пор тянулся зловонный дымок.

— Что там? — спросил я.

Тарас оглянулся по сторонам, убедился что поблизости никого нет.

— К северу от просеки нашли покойника. Мужик лет тридцати, одет небогато, при себе ни кошелька, ни ножа, вообще ничего. Горло перерезано от уха до уха. Крови на снегу почти нет, значит убили его в другом месте, а сюда притащили и бросили.

— Лежит на пожарище?

— Нет. Чуть дальше. Судя по всему убили его сутки назад, может двое.

— И что думаешь? Разбойники объявились?

— Сомневаюсь. У него на левом запястье наколка имеется. Дерево корнями вверх, а ветками вниз.

Тарас многозначительно замолчал, а я невольно почесал бороду. Перевёрнутое дерево, символ Чернобога, который я уже видел на алтаре Микулы, на маяках в лесу и на ключице Данилки. Вот только на Данилке метка была проклятьем, а татуировка… Татуировок я ещё не встречал.

— Служитель Чернобога получается. — Задумчиво произнёс я.

— Похоже на то. Причём не из местных. Одежда на нём чужая, пошив не наш, и сапоги из мягкой кожи, такие в наших деревнях не носят. Скорее городской.

Я потёр виски и прислонился спиной к перилам крыльца. Городской служитель Чернобога с перерезанным горлом, подброшенный к границе выжженной просеки. Либо кто-то из своих же прирезал его за ненадобностью, либо…

Я отворил дверь в избу и гаркнул «Пелагея! Твоя помощь нужна!». Через минуту чертыхаясь на крыльцо вышла ведьма, закутанная в плащ. Как всегда недовольная.

— Чё надо? — буркнула она.

Тарас пересказал всё дословно и чем дольше он говорил, тем мрачнее становилась ведьма.