Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 142 – Майя Фабер

В голове всплыли странные намеки Фукса и многозначительные взгляды Чарли. «Спуститься вниз сможешь только ты один». Вот оно что значило, сволочи двуличные. Никто не удосужился объяснить заранее, с каким именно кошмаром ему предстоит столкнуться.

Рядом со столом обнаружился табурет — грубо сколоченный из неровных досок, с кривыми ножками и шершавой поверхностью, но достаточно тяжелый и прочный, чтобы временно послужить щитом. Том поднял его и инстинктивно прижал к груди, словно этот кусок дерева мог уберечь. Шаг за шагом продвигаясь вдоль стены, ощупал рукой высокий шкаф с пустыми полками. Судя по полнейшему беспорядку и слою пыли на поверхностях, этот кабинет давно не использовался.

Добравшись до открытой двери, Том замер, внимательно всматриваясь в тревожное красноватое свечение аварийных диодов в коридоре. Он чуть прищурился, позволяя дряни, разлившейся по венам, обострить зрение до предела. Сердце на секунду остановилось, когда разглядел сгорбленную фигуру, застывшую почти вплотную к дверному проему. Белый медицинский халат свисал с худых плеч, спутанные волосы скрывали лицо. Но Тому не требовалось видеть этого человека полностью, чтобы сразу узнать его. Да, это был Фелльманн.

Не успел он даже осознать, почему его противник стоит неподвижно, словно не замечая его присутствия, как фигура медленно, словно с трудом подняла голову и повернулась в его сторону. Том вздрогнул, заметив глаза — абсолютно мертвые, пустые, затянутые мутной серой пленкой, будто ослепшие навсегда. И все же Фелльманн двигался уверенно, явно видя очертания табурета в руках Тома.

Решение пришло мгновенно. Том бросился к двери и попытался заклинить перекошенную створку, но она лишь беспомощно скрипнула и осталась висеть. Он прижался спиной к стене, опустился на пол, вслушиваясь в тихие шаги приближающегося противника. В ушах пульсировала кровь, отгоняя любые посторонние мысли.

Шаг. Еще один. В проеме показалась бледная худая рука, затем край халата. Фелльманн осторожно пробовал пространство перед собой. Том вдруг отчетливо понял: противнику нужна была прямая видимость. В коридоре он слишком неосторожно показался на глаза.

Не дожидаясь атаки, Том замахнулся табуретом и ударил противника по ногам с такой силой, что тот пошатнулся и, выставив вперед руки, неуклюже рухнул на пол. Воспользовавшись моментом, Том вскочил и снова ударил, на этот раз сверху, стараясь попасть в голову. Удар получился глухим, неприятным, но Фелльманн вновь начал подниматься, без единого стона или вскрика. Эта мертвая тишина пугала сильнее всего, словно перед ним было уже не живое существо, а механизм, неспособный испытывать боль.

Том поспешно включил фонарик на комме, пытаясь понять, что с его противником не так. Фелльманн вскинул голову, лицо исказила гримаса, похожая на оскал загнанного зверя. Из-под спутанных волос скатилась по виску капля вязкой серой крови.

— Сволочь… — прошептал Том, чувствуя, как внутри закипает ненависть.

Он тут же погасил свет, но было слишком поздно. Фелльманн с ужасающей скоростью бросился вперед, вцепился в плечи Тома железной хваткой, впечатав его спиной в шкаф. Полки обрушились с оглушительным грохотом, по комнате разнесся тяжелый запах крови. Том рухнул вниз, увлекая за собой противника.