Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 141 – Майя Фабер

Тишина вокруг стала еще тяжелее, застывающей смолой наполняя коридор. В голове у Тома словно прозвучало: «Действие препарата недолгое, преимущества от него скоро закончатся». Это означало, что у Фелльманна больше нет той сверхчеловеческой силы, которой он крушил лифты и двери. Хоть что-то хорошее в этом кошмаре.

Провожая его взглядом, Анна не просила ни о чем. Ни слова о том, чтобы он пощадил ее отца, ни малейшей просьбы помочь ей. Просто отпустила. Эта молчаливая покорность одновременно облегчала задачу и нервировала до крайности. Том даже мог представить, какой насмешливой ухмылкой одарила бы его сейчас Чарли, наблюдай она за происходящим.

Чем дальше он продвигался по коридору, тем тревожнее становилась картина: двери были широко распахнуты, панели и замки вывернуты, словно кто-то методично прошелся с монтировкой, выпуская свою ярость. Из зияющих дверных проемов тянуло холодом, а в густой темноте мог скрываться кто угодно и что угодно.

Остановившись возле ближайшей комнаты, Том снял бластер с предохранителя и замер, напряженно всматриваясь во мрак. Что теперь делать? Не будешь же кричать в каждый проем, проверяя, кто притаился внутри?

Слева неожиданно метнулась едва заметная тень. Том даже не успел полностью повернуться, как мощный удар точно в грудь отбросил его назад и впечатал спиной в дверной косяк. Глухой треск отозвался болью в затылке, и Том, на секунду потеряв ориентацию, рухнул на пол. Мысли смешались в голове, а дыхание перехватило, словно его оглушили разрядом шокера.

— Черт… — хрипло выдохнул он, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается острая жгучая волна. — Что, шею тебе свернуть так просто не получится?

Ответом ему была абсолютная тишина.

Прошла долгая секунда, прежде чем Том сумел хотя бы пошевелиться. Аккуратно перекатившись внутрь комнаты, он прижался спиной к стене, стараясь успокоить сбившееся дыхание и оценить повреждения. Боль в шее и груди вспыхнула с новой силой, заставив закусить губу, чтобы не закашляться. Том машинально вытер рот ладонью, но определить, была ли кровь, в темноте не смог.

Проклятый препарат все еще заглушал болевые ощущения, и это пугало его больше всего. Том мог не почувствовать, если рана окажется серьезной. «Отлично, теперь просто развалюсь на части, даже не заметив», — зло подумал он.

Бластер куда-то отлетел при ударе, и Том не слышал, где тот упал. Он осторожно дотянулся до шокера, застрявшего у него за поясом и неприятно впивающегося в поясницу, но переключатель заклинило намертво. Скорее всего, теперь это был кусок бесполезного пластика.

Из коридора вновь донеслись тяжелые шаги, медленные и неуверенные, словно идущий не совсем понимал, куда направляется. В воздухе появился приторный тошнотворный запах, от которого у Тома чуть не закружилась голова.

Он снова спрятал шокер, решив использовать его лишь в крайнем случае, и, осторожно ощупав пространство вокруг себя, наткнулся на край стола. Том поднялся на ноги, опираясь о столешницу, но, к его разочарованию, на ней ничего полезного не оказалось.

Шаги приблизились, но в комнату по-прежнему никто не входил. Не слышит или выжидает? Сердце Тома застучало громче, а мысли заметались в панике. Он слишком поздно осознал свою ошибку: стоило сразу расспросить Анну обо всем, что может его здесь ждать. Но он был так поглощен Фелльманном, что упустил из виду все остальные опасности. Теперь приходилось выкручиваться на ходу, полагаясь на собственные силы.