Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 140 – Майя Фабер

— Самоубийство, — сказал Том.

Анна вздрогнула и отвела взгляд.

— Он сказал, что отцу не хватает «мотивации». Я не знала, как это подействует. Единственное, в чем была уверена: симбиоз оно не разрушит. Но человеческое тело могло не выдержать. Я выпила образец — и очнулась лишь через две недели. Показатели были в норме, только… я вспомнила гораздо больше, чем раньше.

— Если воспоминания приходят на грани смерти, почему я ничего не помню?

— Не знаю, — растерянно призналась Анна. — Отец изучал стимуляцию памяти у хаарс, но у меня нет доступа к результатам.

Том замер. Он вдруг понял: Анна всегда знала, кто он. Она даже намекала, но он списывал это на известность лица в Сети.

— Последствий больше не было. Отца тоже вынудили принять препарат. Силой. Мне передали: если что-то пойдет не так, он убьет меня, и я должна буду «воспользоваться телом».

— Дерьмо, — выдохнул Том.

— Образец не был готов. Мы не представляли возможных изменений. Отец смог создать препарат, замедляющий процесс, но если пропустить дозу…

Том промолчал, не чувствуя жалости.

— Я была готова сдаться. Но Бригер не позволит мне умереть, ему нужны мои воспоминания. Он понял ошибку слишком поздно. Теперь будут другие подопытные. Даже умереть не могу. — Голос ее задрожал. — А потом пришла Чарли. Виктор сказал, что Бригер болен и хочет мой образец для себя.

Том вспомнил лицо Чарли, когда она увидела его шрамы. Она тоже выполняла приказы.

— Я не верила ей, думала, очередная игра. Но поверила, когда ее выгнали, а она продолжила. Когда получила карту, я даже заплакала от облегчения.

Том поднялся, проверяя бластер:

— Где теперь это твое «не совсем»?

Анна указала на дверь:

— В конце коридора. — И вдруг попросила: — Останься. Он тебе не враг.

Том обернулся у двери, протянул руку:

— Ты можешь пойти со мной.

На лице Анны застыл вопрос: хочешь спасти или использовать?

Он не знал ответа.

Анна покачала головой. Том закрыл за собой дверь.

Том привалился спиной к двери и несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь унять рвущееся наружу бешенство. Найти здесь Фелльманна казалось невероятной удачей, почти чудом, способным дать ответы на вопросы, которые терзали его слишком долго. Когда Анна впервые упомянула о нем, Тома накрыла волна неестественного облегчения, ощущение, будто он находится всего в паре шагов от развязки. Но затем пришло понимание: время ушло. Любой шанс на спокойный разговор давно потерян, осталась лишь иллюзия контроля, тающая с каждой секундой.

Анна не солгала, но знала она слишком мало, чтобы облегчить его задачу. Все, что у нее было, — разрозненные куски чужих воспоминаний, фрагменты записей, которые присылали ей для исследований. Том верил ей, хотя и не мог простить ее участия во всем этом безумии. Она была пешкой в чужой игре, но именно эта ее роль раздражала его сильнее всего.

Двигаться по этажу стало чуть проще: вдоль стен наконец-то зажглась тонкая полоска аварийных диодов. Они светили тускло, едва очерчивая путь, но даже это жалкое мерцание было лучше абсолютной темноты, от которой перед глазами начинали мелькать неприятные вспышки. На вопрос, почему она не включила подсветку раньше, Анна удивленно ответила лишь: «А зачем?» Им с отцом свет был ни к чему, скорее мешал, увеличивая риск быть замеченными охраной.