Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 85 – Юлий Люцифер

Ренн увидел и отдал приказ. Пепельные воины ударили с двух сторон. Лучники со стены послали стрелы не в людей, а в их знаки. Один за другим белые глаза гасли, чернели, падали в снег.

Орден не побежал.

Отступил.

Организованно.

Именно это обещало, что вернутся.

Когда последний серый плащ исчез за северными камнями, двор крепости ещё долго не двигался.

Потом всё началось разом.

Кто-то крикнул, что двое ранены у ворот. Мира приказала нести их в лазарет и одновременно не сметь трогать Артариона без неё. Ренн отправил всадников проверить склон. Томас плакал над своей дощечкой и уверял хорька, что тот тоже не стёрся, хотя у хорька никакой дощечки не было.

Артарион всё ещё стоял на коленях.

Элина сидела перед ним на камне, прижимая ладонь к носу. Кровь капала на платье Тиссы. На пепельно-серой ткани она казалась почти чёрной.

— Она меня убьёт, — сказала Элина.

Мира подумала, что это о ней.

— Кто?

— Тисса. За платье.

Артарион всё-таки усмехнулся.

И тут же согнулся от боли.

Мира поймала его за плечо.

— В лазарет. Сейчас. И если кто-нибудь скажет “я могу идти”, я лично добью.

На этот раз Артарион не сказал.

Это оказалось самым страшным.

Лазарет не вместил всех.

Двух раненых уложили на столы в соседней комнате. Одного воина перевязывала Тисса, которая ругалась на кровь с таким видом, будто это оскорбление ткани. Ренн ушёл к северной стене, но оставил у дверей двух людей. Томаса отослали вниз вместе с другими детьми. Он не хотел уходить, пока Элина не пообещала, что его дощечку снимут, почистят и перепишут заново.

— С большой буквы? — спросил он сквозь слёзы.

— С огромной, — сказала она.

Теперь она сидела у стены в лазарете, пока Мира работала с Артарионом.

Его уложили на узкую койку. Камзол разрезали. Тисса всё-таки увидела и сказала только:

— Лучше камзол, чем грудь.

Потом ушла за чистой тканью, не желая показывать, что у неё дрожат руки.

Метка Артариона была открыта.

Элина раньше видела её. Но тогда это была трещина, страшная и всё же ограниченная. Сейчас она стала сетью. Чёрно-красная линия шла от ключицы вниз, огибала ребро, тянулась к сердцу и уже касалась его края тонким раскалённым остриём.

Мира не шутила.

Совсем.

Она смешивала что-то в миске, резала корень, прикладывала к коже влажные полосы, меняла их, когда те темнели. Артарион лежал молча. Слишком молча. Только пальцы иногда сжимали край простыни.

— Скажите, что нужно делать, — сказала Элина.

— Сидеть и не падать, — ответила Мира.

— Я серьёзно.

— Я тоже. У тебя в крови травы Селесты, магический откат после имени Каэла и носовое кровотечение. Ты сейчас полезна как человек, который не добавляет мне ещё одну койку.

Элина замолчала.

На столе рядом с Мирой лежал обугленный знак брата Артариона, письмо Марты, окровавленная лента Лиоры и осколок воска. Четыре вещи. Четыре двери в одну и ту же грязную комнату прошлого.

Мира наконец отступила от койки.

— Он будет жить?

Вопрос сорвался сам.

Мира посмотрела на неё.

Не мягко.

Честно.

— Сегодня — да.

Элина поняла, что не хочет следующего вопроса.

Но задала.

— А дальше?

Мира сняла окровавленные перчатки и бросила их в миску с солью.

— Дальше метка ускорилась. Сильно.

Артарион открыл глаза.

— Не надо.

— Молчи. Ты уже достаточно наговорил своим героическим идиотизмом.