Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 83 – Юлий Люцифер

И каждый раз, когда буква темнела на дощечке, кто-то из людей крепости вздрагивал: ребёнок, старик, воин, женщина у колодца. Не умирал. Не падал. Но словно на миг терял опору под собой.

Потому что здесь имя было не украшением.

Здесь оно было домом.

Артарион снял с шеи тонкую цепь с тёмным камнем. Ренн увидел и резко крикнул:

— Не надо!

Артарион разорвал цепь.

Камень упал в снег и раскололся.

То, что держало его силу сжатой, исчезло.

Двор накрыло жаром.

Элина успела только прижать Томаса к себе, закрыв его плечом, хотя понимала, что от драконьей силы её тело не защита. Мира схватила их обоих и потянула к стене.

Артарион шагнул к воротам.

Теперь за его спиной действительно раскрылись крылья — не плоть ещё, а тёмная проекция, рваная, огромная, с красными прожилками. Камень под его ногами почернел. Снег не таял водой; он сразу становился паром.

— Опустите глаза! — крикнул Ренн.

Элина не опустила.

Она видела, как Артарион поднял руку. Видела, как у горла под воротом вспыхнула смертельная метка. Видела, как тёмная трещина на его груди на миг проступила даже сквозь ткань, словно проклятие тоже проснулось от выпущенной силы.

Он ударил не огнём.

Пепельный дракон не жёг красиво.

Из его ладони вышла волна чёрного жара. Она ударила в ворота, прошла сквозь защитные пластины и распласталась по северному склону. Серые люди Ордена попытались поднять свои знаки, но белые круги закрытых глаз почернели по краям. Не загорелись. Обуглились изнутри.

Первый нападающий упал, хватаясь за руку.

Второй отступил.

Третий попытался запустить новый болт, но арбалет в его руках рассыпался на части, будто все деревянные детали разом вспомнили, что когда-то были сухой веткой.

На дощечках во дворе буквы перестали темнеть.

Люди крепости выдохнули.

Но Артарион не остановился.

И вот тут Элина испугалась по-настоящему.

Не за себя.

За него.

Его лицо стало чужим от боли. Не жестоким, не звериным — слишком пустым. Как у человека, который отдал телу приказ стоять и больше не вмешивается в то, какую цену оно платит.

— Артарион! — крикнула она.

Он не повернулся.

Чёрный жар поднялся выше. На стенах застонал металл. Серые фигуры начали отступать, но один из них, высокий, с белой повязкой на лице, остался стоять. Он поднял обе руки, и в воздухе перед ним раскрылся знак Ордена — закрытый глаз, большой, как щит.

На этот раз глаз был направлен не на дощечки.

На Элину.

Белая линия ударила через двор.

Артарион оказался перед ней раньше света.

Он не успел поставить щит.

Принял удар грудью.

Звук был коротким.

Не взрыв. Не гром. Что-то хуже: сухой треск, будто внутри живого дерева разом лопнула сердцевина.

Артариона отбросило на три шага.

Он удержался.

Ещё мгновение стоял.

Потом его колени ударились о камень.

Двор замер.

Даже Орден на склоне будто на миг не поверил, что Пепельный дракон упал.

Элина вырвалась из рук Миры и бросилась к нему.

— Назад! — крикнул Ренн.

Но уже было поздно.

Она подбежала к Артариону и остановилась в шаге.

Он стоял на коленях, упираясь одной рукой в камень. Второй держался за грудь. Между пальцами просачивался не кровь — красноватый жар. Ткань камзола у воротника прогорела, и Элина увидела метку.

Трещина дошла ниже.

Намного ниже.

Почти до сердца.

— Нет, — сказала она.

Слово получилось пустым.