Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 157 – Юлий Люцифер

Ренн говорил негромко, но его голос хорошо ложился на камень.

— Сегодня ночью Палата Белой книги вызвала Элину без дома и фамилии на суд. Суд не стал слушать до конца. Нижние камеры палаты держали людей без записи, без права и без имени. Мы вывели тех, кого смогли. Не всех.

Последние два слова упали тяжело.

Элина увидела, как Ро закрыла глаза. Мирос опустил голову. Лорен Ив сжал край одеяла.

— Дом Рэйс пытался завершить обряд передачи силы через Лиору Рэйс и родовую книгу. Обряд сорван. Страница сто тринадцать, запись о переписанной клятве Каэла Морвэйна, у нас. Рассвет близко. Проклятие Артариона Морвэйна может завершиться с первым полным светом, если ложная клятва останется признанной.

Внизу прошёл шорох.

Некоторые знали. Многие — нет.

Ная побледнела, но сильнее сжала посох.

Ренн продолжил:

— Имперский суд не признает это собрание. Роды не признают его. Валериан назовёт его мятежом. Возможно, уже назвал.

Он сделал паузу.

— Поэтому каждый, кто останется, должен понимать: свидетельство, данное здесь, может сделать вас целью.

Никто не ушёл.

Не сразу — и всё же никто.

Шай прижал ложку к груди. Томас встал рядом с ним так, будто они вдвоём могли защитить всех детей академии. Яра выпрямилась. Финн перестал улыбаться. Тисса положила ладонь на футляр со страницей. Гарт, несмотря на боль в ноге, встал у стены и упёрся в посох обеими руками.

Мира тихо сказала рядом с Элиной:

— Упрямые. Все до одного.

— Это вы их воспитали.

— Я лечила. Порчу характеров они сами развили.

Ренн спустился с выступа и кивнул Элине.

Её очередь.

Путь до стены имён оказался коротким, но Элине показалось, что она идёт через всю прежнюю жизнь. Дом Рэйс. Бал. Белое платье. Книга. Мост. Пепельная крепость. Письмо матери. Судебные камеры. Лиора под браслетами. Дракон в воде. Своё имя на ладони.

Она встала перед стеной.

Сотни глаз смотрели на неё.

Раньше от такого взгляда она бы исчезла внутрь себя, стала бы тихой, удобной, почти прозрачной. Теперь страх остался, но не управлял ногами.

— Меня зовут Элина, — сказала она.

Имена на стене молчали. Люди слушали.

— Дом Рэйс вычеркнул меня без последнего свидетельского слова. Палата Белой книги назвала меня пустым именем. Орден хотел использовать меня как остаток линии. Селеста хотела вернуть меня через кровь сестры. Артарион Морвэйн сначала искал во мне ключ к своей жизни, а не человека.

Она произнесла это вслух при всех.

Не для наказания его. Для точности.

— Всё это правда. И ни одна из этих правд не даёт им права решать, кем я стану.

Внизу кто-то тихо выдохнул.

— Сегодня мы не просим Палату Белой книги признать нас. Она уже показала, как белит стены. Мы не просим роды вернуть нас. Возвращение в клетку не является свободой. Мы не просим Орден объяснить свои законы. Мы знаем, что закон, которому нужно стирать имена, боится живых людей.

Она достала лист Артариона.

Пальцы дрожали.

Теперь все видели.

И пусть.

— Первое свидетельство — Артариона Морвэйна.

Мира за её спиной резко вдохнула. Возможно, сама не ожидала, что Элина начнёт именно с него. Но проклятие было связано с его именем, с Каэлом, с ложной клятвой. И если суд вычеркнутых должен был быть честнее имперского, он не мог выбирать только удобную правду.

Элина прочла.

Каждое слово.

“Я, Артарион Морвэйн, свидетельствую…”