Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 156 – Юлий Люцифер

— Я завидовала тебе.

— Знаю.

— Ненавидела твою тишину, потому что рядом с ней моя безупречность казалась громкой и фальшивой.

— Она и была фальшивой.

Лиора открыла глаза.

— Ты могла бы смягчить.

— Могла бы. Не стала.

Сестра тихо рассмеялась и тут же закашлялась. Элина подала ей воду.

Лиора сделала глоток.

— Хорошо. Я скажу сама. Не ради прощения. Ради того, чтобы никто потом не смог сказать, что я не знала, где была моя клетка.

Элина кивнула.

— Это достаточно.

Сверху спустилась Ная.

В руках у неё был посох. На лице — такое выражение, будто она всю ночь ждала случая ударить кого-нибудь важного и теперь старалась не разочароваться.

— На верхних воротах всё чисто, — сказала она Ренну. — Но у южного прохода видели двоих в городских плащах. Не наши.

— Следят?

— Думаю, да.

— Не трогать. Пусть увидят, что мы не прячемся.

Ная нахмурилась.

— А если они приведут войска?

— Приведут в любом случае.

— Тогда можно было бы хотя бы ударить первых.

Ренн посмотрел на неё.

— Не сегодня.

— Ты всегда так говоришь в самые подходящие дни.

— Именно поэтому ты ещё жива.

Ная буркнула что-то себе под нос, но посох опустила.

Финн появился рядом с Элиной.

— У меня хорошая новость и новость, которую Мира назвала поводом связать меня за ногу.

— Начни с хорошей.

— Я нашёл, где Сана. Девочка из брачной галереи, которая принесла письмо Лиоры. Она в академии, жива, спит на кухне, Тисса накрыла её тремя одеялами и сказала, что если девочка проснётся раньше завтрака, её усыпят пирогом.

— А вторая?

Финн гордо вытащил из-за пазухи маленькую серебряную печатку.

Элина уставилась на него.

— Что это?

— Печатка судебной палаты.

— Финн.

— Я не украл.

— Конечно.

— Я нашёл её в кармане у судейского служки, который почему-то лежал без сознания после того, как Мира ударила его дверью. Технически она сама выпала в мир, а я спас от одиночества.

Элина закрыла глаза.

— Зачем она тебе?

— Нам. Если захотим отправить свидетельство не только на стену имён, но и во все судебные приёмные столицы. Я умею делать оттиски.

— Это подделка.

— Нет. Печать настоящая. Подделка — всё, что они ею творят.

Элина посмотрела на него.

Иногда Финн произносил такие вещи между глупостью и кражей, что спорить становилось трудно.

— Ренн знает?

— Он сказал: “Потом разберёмся”. Это почти благословение.

— Нет, это угроза с отсрочкой.

— Я предпочитаю благословение.

Элина взяла печатку, рассмотрела. Маленькая, холодная, с раскрытой книгой. Та самая книга, в чьих нижних камерах белили имена до исчезновения.

— Покажешь Тиссе. Не трогать страницу без Миры, Ренна и Яры.

— А тебя?

— Я буду занята.

— Судом вычеркнутых?

— Свидетельством.

Финн посерьёзнел.

— Это правда может помочь ему?

Он не назвал Артариона. Но и не нужно было.

Элина посмотрела туда, где за каменной стеной нижнего лазарета лежал Пепельный дракон, у которого смерть остановилась на толщину дыхания от сердца.

— Не знаю.

— Ненавижу честные ответы.

— Я тоже.

— Тогда пусть поможет. Я исторически настаиваю.

Он ушёл к Тиссе, унося с собой печатку и вид человека, который сейчас совершит ещё одно полезное правонарушение.

Ренн поднялся на каменный выступ у стены имён.

Гул разговоров начал стихать.

Не сразу. Сначала затихли ближайшие. Потом те, кто стоял выше на лестницах. Потом дети. Даже хорёк Томаса, кажется, понял важность минуты и перестал пытаться украсть реликвию Шая.