Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 29 – Ирина Суздалева

Жаль только, что я не могу просто развернуться и уйти. Не могу перешагнуть через Кристину, как через лужу, и сделать вид, что ничего не случилось. Не могу проигнорировать претензию, которую она бросила мне в спину, — потому что если я сейчас промолчу, если я сейчас отвернусь и уйду, она скажет что-нибудь такое, что повиснет на мне грязным пятном. А моя репутация — это все, что у меня есть.

Моя фирма, мои клиенты, моя жизнь, которую я строила из руин три долгих года, — я не могу ничего из этого лишиться.

— Я считаю, что имею право проявлять эгоизм к женщине, которая, когда я лежала в больнице, спала с моим мужем, — говорю тихо, чтобы слышали все вокруг. — Если тебе было плевать на родственные связи и на мое самочувствие, почему я должна задумываться о твоем?

Кристина краснеет прямо на глазах, открывает рот, но тут же закрывает его, не находя, что сказать. Губы девушки дрожат — то ли от обиды, то ли от злости, то ли от того, что ее план пошел не по сценарию. Она явно рассчитывала на то, что потопчется по мне, а я прошло. Наверное, ждала, что я испугаюсь. Или растеряюсь. Или начну оправдываться. Или расплачусь.

Не дождется.

— После того, как семья меня предала — мне все равно, что в ней происходит. На твою жизнь конкретно мне тоже плевать, — продолжаю, не давая племяннице вставить ни слова. — Живи как хочешь. Умирай как хочешь. Выбирай мужей, рожай детей, разводись, плачь, радуйся, но делай все без моего присутствия. Ты для меня — пустое место. Ты перестала существовать для меня в тот день, когда переспала с моим мужем. Точка. Всего тебе доброго.

Разворачиваюсь. Делаю шаг. Второй.

Собираюсь уйти.

Не хочу смотреть на Кристину. Не хочу видеть ее лицо, ее слезы, ее фальшивые эмоции. Не хочу слышать ее голос — этот противный, плаксивый, требовательный голос, который в свое время я считала милым. Не хочу чувствовать запах ее духов — приторный, навязчивый, от которого меня до сих пор мутит, если я случайно улавливаю подобные ноты в парфюмерии.

Иду.

Но…

Кристина не отстает.

Слышу ее быстрые шаги за спиной. Цокот каблуков по мраморному полу. Он становится все ближе, все громче, все настойчивее.

А потом она хватает меня за руку. Холодные длинные пальцы, с острыми ногтями, впиваются в мое запястье мертвой хваткой. Кристина резко, грубо, совсем не думая о том, что я могу упасть, дергает меня назад.

— Постой! — кричит, когда я каким-то чудом вырываю руку из ее хватки. Но она проявляет удивительное проворство, и мое запястье снова оказывается в оковах из ее пальцев. — Подожди! Ты не понимаешь! Ничего не понимаешь!

Снова выдергиваю руку. Резко. Грубо. Так, что Кристина чуть не падает, хватается за воздух, теряет равновесие.

— Я не буду тебя выслушивать, — говорю жестко, даже не оборачиваясь. — И не хочу ничего понимать. Мне все равно, что с тобой происходит. Все равно, как ты живешь, чем дышишь, умрешь или нет — мне все равно. Ты слышишь? Все равно.

— Но я ведь действительно умру! — кричит Кристина на весь зал. Люди начинают оборачиваться. Кто-то замирает с бокалом в руке, так и не донеся его до рта. Кто-то перешептывается, прикрывая рот ладонью. Кто-то смотрит на меня с осуждением или любопытством… не понимаю. — Без твоей помощи я умру! Ты вообще понимаешь, что это значит? Я умру? Умру!